Любит, не любит/Территория взаимоотношений
Любит, не любит/Территория взаимоотношений
Здесь хотелось бы осветить тему взаимоотношений, близких взаимоотношений когда "прет", когда ты встречаешь человека и вроде ничего не происходит но блеск в глазах, всплеск в сердцах и... а вот не угадали, все идет не по сценарию. А как же?... Вот и у меня было такое а как же? Что дальше хочется действий, и ответных действий, ведь должно же быть.. или что? Не спишь ночами, приходишь на работу встречаешься глазами и тебя так зависает, сидишь в кабинете и долго соображаешь, а что я сделать то хотела, пойти в отдел печати поставить... Позвонила своей приятельнице рассказала, на что она мне сказала, ведь не прекрасно ли это чувство оно просто есть, наслаждайся, просто будь в этом. Это дар ведь это так. А мы порой ищем по всему интернету в объявлении "хочу встретить любовь", ребята, но ведь такое не бывает? По заказу любви не бывает, да тело и мозг еще помнят эту щемящую радость в сердце, этот сладкий привкус который был, но это было. Спасибо этому времени, спасибо за этот дар который был. Но ничего не стоит на месте все движется. И это было. Но ты пытаешься опять и опять что-то искать, но не получается, а если и получается, то это бледная копия :mrgreen: , того полета, который был. Потом отпускаешь это все, плывешь по течению, и вдруг, вот оно опять, новые краски, новые ощущения, но ты знаешь "бездна призывает бездну водопадами вод". И хочется опять бежать и что то с этим делать, поставить в какие то рамки "как должно быть"...и опять бег по кругу, пока не понимаешь что...все как в первый раз, и это так. Не надо никаких рамок, не надо никаких обязан... как написано у пророка "Любовь не дает ничего, кроме самой себя, и не берет ничего, кроме самой
себя. Поэтому любовь не обладает ничем, но и ею нельзя обладать, Ведь любви
достаточно только любви. " И понимаешь что это так, и глубже этого просто нет. Когда то мне казалось, что я знаю что такое любовь, у-вы, я только начинаю постигать, в прочем, как и все остальное :)
И к этому мне хочется добавить отрывок из поэмы Пророк Халила Джебрана "О любви"
Тогда, сказала Алмитра, расскажи нам о Любви. И он поднял голову и посмотрел на людей, и молчание снизошло на них. И громким голосом он произнес: Когда любовь поманит - следуйте ей, Хотя ее пути тяжелы и круты. И когда ее крылья обнимут вас - не сопротивляйтесь ей, Хотя меч, спрятанный в крыльях, может поранить вас. И когда она говорит с вами -верьте ей, Хотя ее голос может разрушить ваши мечты, как северный ветер превращает в пустыню сады.
Потому что любовь и надевает корону на вашу голову, но она и распинает вас на кресте. Ведь она не только для вашего роста, но и для подрезания веток, чтоб придать форму вашему дереву. Ведь она не только поднимается до самого высокого в вас и ласкает нежные ветви, что дрожат на солнце. Но и опускается до самых ваших корней, их сотрясает в объятиях с землей.
Как листья кукурузного початка обнимают початок - она прижимает вас к себе. И как початок, она бьет вас, делая свободным от одежд, оставляя лишь зерна. И как зерна, она просеивает вас, освобождая от шелухи. И как чистые зерна початка, она толчет вас до белой муки. И как муку, она месит вас, превращая в мягкое тесто. И тогда только ставит вас в свой священный огонь, чтобы вы могли стать священным хлебом на священном пиршестве Бога.
Все это сделает с вами любовь, чтобы вы могли узнать секреты своего сердца и в этом знании стать частицей самого сердца Жизни. Но только, если испугавшись, вы будете искать лишь спокойствия любви и наслаждения любви, Тогда лучше для вас сразу закрыть свою наготу и уйти с молотильного тока любви, Уйти в мир безвременья, где вы будете смеяться, но не всем своим смехом, и плакать, но не всеми своими слезами.
Любовь не дает ничего, кроме самой себя, и не берет ничего, кроме самой себя. Поэтому любовь не обладает ничем, но и ею нельзя обладать, Ведь любви достаточно только любви.
Когда вы любите, вы не должны говорить: "Бог находиться в моем сердце", а скорее: "Я нахожусь в сердце Бога". И не думайте, что вы можете направлять любовь в ее теченьи, потому что любовь, если она найдет вас достойным, сама направит вас.
У любви есть одно лишь желание - осуществить себя. Поэтому, если вы любите, пусть у вашей любви будут такие желания: Растаять и стать как бегущий ручей, что поет свою мелодию ночи. Познать боль чрезмерной нежности. Быть раненным собственным пониманием любви, И кровоточить охотно и с радостью. Просыпаться на рассвете с окрыленным сердцем и благодарить за еще день любви; Отдыхать в полуденный час, размышляя о любовном восторге; Возвращаться домой вечером с радостью; И засыпать с молитвой за свою возлюбленную в сердце и песней благодарности на губах.
себя. Поэтому любовь не обладает ничем, но и ею нельзя обладать, Ведь любви
достаточно только любви. " И понимаешь что это так, и глубже этого просто нет. Когда то мне казалось, что я знаю что такое любовь, у-вы, я только начинаю постигать, в прочем, как и все остальное :)
И к этому мне хочется добавить отрывок из поэмы Пророк Халила Джебрана "О любви"
Тогда, сказала Алмитра, расскажи нам о Любви. И он поднял голову и посмотрел на людей, и молчание снизошло на них. И громким голосом он произнес: Когда любовь поманит - следуйте ей, Хотя ее пути тяжелы и круты. И когда ее крылья обнимут вас - не сопротивляйтесь ей, Хотя меч, спрятанный в крыльях, может поранить вас. И когда она говорит с вами -верьте ей, Хотя ее голос может разрушить ваши мечты, как северный ветер превращает в пустыню сады.
Потому что любовь и надевает корону на вашу голову, но она и распинает вас на кресте. Ведь она не только для вашего роста, но и для подрезания веток, чтоб придать форму вашему дереву. Ведь она не только поднимается до самого высокого в вас и ласкает нежные ветви, что дрожат на солнце. Но и опускается до самых ваших корней, их сотрясает в объятиях с землей.
Как листья кукурузного початка обнимают початок - она прижимает вас к себе. И как початок, она бьет вас, делая свободным от одежд, оставляя лишь зерна. И как зерна, она просеивает вас, освобождая от шелухи. И как чистые зерна початка, она толчет вас до белой муки. И как муку, она месит вас, превращая в мягкое тесто. И тогда только ставит вас в свой священный огонь, чтобы вы могли стать священным хлебом на священном пиршестве Бога.
Все это сделает с вами любовь, чтобы вы могли узнать секреты своего сердца и в этом знании стать частицей самого сердца Жизни. Но только, если испугавшись, вы будете искать лишь спокойствия любви и наслаждения любви, Тогда лучше для вас сразу закрыть свою наготу и уйти с молотильного тока любви, Уйти в мир безвременья, где вы будете смеяться, но не всем своим смехом, и плакать, но не всеми своими слезами.
Любовь не дает ничего, кроме самой себя, и не берет ничего, кроме самой себя. Поэтому любовь не обладает ничем, но и ею нельзя обладать, Ведь любви достаточно только любви.
Когда вы любите, вы не должны говорить: "Бог находиться в моем сердце", а скорее: "Я нахожусь в сердце Бога". И не думайте, что вы можете направлять любовь в ее теченьи, потому что любовь, если она найдет вас достойным, сама направит вас.
У любви есть одно лишь желание - осуществить себя. Поэтому, если вы любите, пусть у вашей любви будут такие желания: Растаять и стать как бегущий ручей, что поет свою мелодию ночи. Познать боль чрезмерной нежности. Быть раненным собственным пониманием любви, И кровоточить охотно и с радостью. Просыпаться на рассвете с окрыленным сердцем и благодарить за еще день любви; Отдыхать в полуденный час, размышляя о любовном восторге; Возвращаться домой вечером с радостью; И засыпать с молитвой за свою возлюбленную в сердце и песней благодарности на губах.
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
А вот бывает и такое, и многие и с этим знакомы..почему то хочется и этот отрывок выложить, как художник добавляет в картину еще красок и еще, так и мы будем добавлять в нашу картину краски :)
Пантелеймон Сергеевич Романов
Без черемухи
Без черемухи
I
Нынешняя весна такая пышная, какой, кажется, еще никогда не было.
А мне грустно, милая Веруша.
Грустно, больно, точно я что–то единственное в жизни сделала совсем не так…
У меня сейчас на окне общежития в бутылке с отбитым горлом стоит маленькая смятая веточка черемухи. Я принесла ее вчера… И когда я смотрю на эту бутылку, мне почему–то хочется плакать.
Я буду мужественна и расскажу тебе все. Недавно я познакомилась с одним товарищем с другого факультета. Я далека от всяких сентиментов, как он любит говорить; далека от сожаления о потерянной невинности, а тем более — от угрызения совести за свое первое «падение». Но что–то есть, что гложет меня, — неясно, смутно и неотступно.
Я потом тебе расскажу со всей «бесстыдной» откровенностью, как это произошло. Но сначала мне хочется задать тебе несколько вопросов.
Когда ты в первый раз сошлась с Павлом, тебе не хотелось, чтобы твоя первая любовь была праздником, дни этой любви чем–нибудь отличены от других, обыкновенных дней?
И не приходило ли тебе в голову, что в этот первый праздник твоей весны оскорбительно, например, ходить в нечищеных башмаках, в грязной или разорванной кофточке?
Я спрашиваю потому, что все окружающие меня мои сверстники смотрят на это иначе, чем я. И я не имею в себе достаточно мужества думать и поступать так, как я чувствую.
Ведь всегда требуется большое усилие, чтобы поступать вразрез с принятым той средой, в которой ты живешь.
У нас принято относиться с каким–то молодеческим пренебрежением ко всему красивому, ко всякой опрятности и аккуратности как в одежде, так и в помещении, в котором живешь.
В общежитии у нас везде грязь, сор, беспорядок, смятые постели. На подоконниках — окурки, перегородки из фанеры, на которой мотаются изодранные плакаты, объявления о собраниях. И никто из нас не пытается украсить наше жилище. А так как есть слух, что нас переведут отсюда в другое место, то это еще более вызывает небрежное отношение и даже часто умышленно порчу всего.
Вообще же нам точно перед кем–то стыдно заниматься такими пустяками, как чистое красивое жилище, свежий здоровый воздух в нем. Не потому, чтобы у нас было серьезное дело, не оставляющее нам ни минуты свободного времени, а потому, что все связанное с заботой о красоте мы обязаны презирать. Не знаю, почему обязаны.
Это тем более странно, что ведь наша власть, нищая, пролетарская власть, затрачивает массу энергии и денег, чтобы сделать именно все красивым: повсюду устроены скверы, цветники, каких не было при правительстве помещиков и капиталистов, хваставшихся своей любовью к изящной, красивой жизни; вся Москва блещет чистотой оштукатуренных домов, и наш университет, — сто лет стоявший, как ободранный участок, при старой власти, — теперь превратился в красивейшее здание Москвы.
И мы… чувствуем невольную гордость от того, что он такой красивый. А между тем в нашей внутренней жизни, внутри этих очищенных нашей властью стен, у нас царит грязь и беспорядок.
Все девушки и наши товарищи–мужчины держат себя так, как будто боятся, чтобы их не заподозрили в изяществе и благородстве манер. Говорят нарочно развязным, грубым тоном, с хлопаньем руками по спине. И слова выбирают наиболее грубые, используя для этого весь уличный жаргон, вроде гнусного словечка: «даешь».
Самые скверные ругательства у нас имеют все права гражданства. И когда наши девушки — не все, а некоторые, — возмущаются, то еще хуже, — потому что тогда нарочно их начинают «приучать к родному языку».
Заслуживает похвалы только тон грубости, циничной развязности с попранием всех сдерживающих правил. Может быть, это потому, что мы все — нищая братия и нам не на что красиво одеться, поэтому мы делаем вид, что нам и плевать на все это. А потом, может быть, и потому, что нам, солдатам революции, не до нежностей и сентиментов. Но опять–таки, если мы солдаты революции, то, как–никак, прежде всего мы должны были бы брать пример с нашей власти, которая стремится к красоте жизни не ради только самой красоты, а ради здоровья и чистоты. И потому этот преувеличенно приподнятый, казарменно–молодеческий тон пора бы бросить.
Но ты знаешь, большинству нравится этот тон. Не говоря уже о наших мужчинах, он нравится и девушкам, так как дает больше свободы и не требует никакой работы над собой.
И вот это пренебрежение ко всему красивому, чистому и здоровому приводит к тому, что в наших интимных отношениях такое же молодечество, грубость, бесцеремонность, боязнь проявления всякой человеческой нежности, чуткости и бережного отношения к своей подруге–женщине или девушке.
И все это из–за боязни выйти из тона неписаной морали нашей среды.
У тебя в консерватории все иначе. Я иногда жалею о том, что перешла в университет. И часто думаю, что если бы моя мать, деревенская повитуха, смотрящая на меня с набожной робостью, как на высшее существо, услышала бы, как у нас ругаются самыми последними словами и живут в грязи — что бы она подумала?..
Любви у нас нет, у нас есть только половые отношения, потому что любовь презрительно относится у нас к области «психологии», а право на существование у нас имеет только одна физиология.
Девушки легко сходятся с нашими товарищами–мужчинами на неделю, на месяц или случайно — на одну ночь. И на всех, кто в любви ищет чего–то большего, чем физиология, смотрят с насмешкой, как на убогих и умственно поврежденных субъектов.
II
Что он собой представляет? Обыкновенный студент, в синей рубашке с расстегнутым воротом, в высоких сапогах. Волосы всегда откидываются небрежно рукой назад.
Он привлек мое внимание своими глазами. Когда он бывал один и ходил где–нибудь по коридору, в нем чувствовалась большая серьезность и большое спокойствие.
Но как только он попадал туда, где была молодежь, он становился, как мне казалось, преувеличенно шумлив, развязен, груб. Перед девушками он чувствовал себя уверенным, потому что был красив, а перед товарищами, — потому что он был умен. И он как бы боялся в их глазах не оправдать свое положение вожака.
В нем как бы было два человека: в одном — большая серьезность мысли, внутренняя крепость, в другом — какое–то пошлое, раздражающее своей наигранностью гарцевание, стремление выказать презрение к тому, что другие уважают, постоянное желание казаться более грубым, чем он есть на самом деле.
Вчера мы в первый раз пошли в сумерки вместе. Над городом уже спускалась вечерняя тишина, когда все звуки становятся мягче, воздух — прохладнее и из скверов тянет свежим весенним запахом сырой земли.
— Зайдем ко мне, — я живу недалеко, — сказал он.
— Нет, я не пойду.
— Этикет?..
— Никакой не этикет. Это, во–первых. А во–вторых, сейчас так хорошо на воздухе.
Он пожал плечами.
Мы вышли на набережную и несколько времени стояли у решетки. Подошла девочка с черемухой, я взяла у нее ветку и долго дожидалась сдачи. А он стоял и, чуть прищурившись, смотрел на меня.
— Без черемухи не можешь?
— Нет, могу. Но с черемухой лучше, чем без черемухи.
— А я всегда без черемухи, и ничего, недурно выходит, — сказал он, как–то неприятно засмеявшись.
Впереди нас стояли две девушки. Шедшие целой гурьбой студенты обняли их, и, когда те вырвались от них, студенты, захохотав, пошли дальше и все оглядывались на девушек и что–то кричали им вдогонку.
— Испортили настроение девушкам, — сказал мой спутник, — без черемухи к ним подошли, вот они и испугались.
— А почему вам так неприятна черемуха? — спросила я.
— Ведь все равно это кончается одним и тем же — и с черемухой и без черемухи… что же канитель эту разводить?
— Вы говорите так потому, что никогда не любили.
— А зачем это требуется?
— Так что же вам в женщине тогда остается?
— Во–первых, брось ты эти китайские церемонии и говори мне — ты, а, во–вторых, в женщине мне кое–что остается. И пожалуй, немало.
— Ты я вам говорить не буду, — сказала я. — Если каждому говорить ты, в этом не будет ничего приятного.
Мы проходили за кустами сирени. Я остановилась и стала прикалывать к кофточке веточку черемухи. Он вдруг сделал быстрое движение, закинул мне голову и хотел поцеловать.
Я оттолкнула его.
— Не хочешь — не нужно, — сказал он спокойно.
— Да, я не хочу. Раз нет любви, то ведь вам решительно все равно, какую женщину ни целовать. Если бы на моем месте была другая, вы бы также и ее захотели целовать.
— Совершенно правильно, — ответил он. — Женщина тоже целует не одного только мужчину. У нас недавно была маленькая пирушка, и невеста моего приятеля целовала с одинаковым удовольствием как его, так и меня. А если бы еще кто–нибудь подвернулся, она и с тем бы точно так же. А они женятся по любви, с регистрацией и прочей ерундой.
Все мое существо возмущалось, когда я слушала, что он говорил. Мне казалось, что я уже не так безразлична для него, сколько раз я встречала его взгляд, который всегда находил меня, когда я была даже в тесной толпе университетской молодежи. И зачем нужно было портить этот необыкновенный весенний вечер, когда хочется не грубых, развязных, а нежных и тихих слов.
Я его ненавидела. Но в это время мы проходили мимо какой–то дамы, сидевшей в полумраке на скамеечке. Она сидела, закинув высоко ногу на ногу в шелковых чулках, и поднимала всякий раз голову на тех, кто проходил мимо.
Мой спутник продолжительно посмотрел на нее. Она тоже взглянула на него. Потом он, отойдя на некоторое расстояние, еще раз оглянулся на нее. Я почувствовала какой–то укол.
— Давай сядем здесь, — сказал он, подходя к следующему диванчику. Я поняла, что он хочет сесть, чтобы взглядывать на нее.
Мне вдруг почему–то стало так нехорошо, что хотелось плакать, сама не знаю почему. Не зная, что со мной делается, я сказала:
— Мне не хочется идти с вами… До свидания, я пойду налево.
Он остановился, видимо, озадаченный.
— Почему? Тебе не нравится, что я так откровенно говорю? Лучше прикрашивать и врать?
— Очень жаль, что у вас нет ничего, что не нуждалось бы в прикрашивании.
— Что ж поделаешь–то, — сказал он, как бы не сразу поняв, что я сказала. — Ну, что же, в таком случае до свидания. Только зря, — прибавил он, задержав мою руку в своей… — Зря. — И, бросив мою руку, пошел, не оглядываясь, к своему дому.
Этого я тоже не ожидала. Я думала, что он не уйдет.
Я остановилась на углу бульвара и посмотрела кругом. Была одна из тех майских ночей, когда кажется, что все кругом тебя живет неповторимой жизнью.
На небе в теплом, мглисто–желтом свете стояла полная луна с легкими хлопчатыми облаками. Неясные призрачные дали терялись в мглистом полусвете над крышами домов, дворцов и кремлевских башен. И редкие огни летних улиц точно были ослеплены светом луны.
И везде — в темноте под деревьями и на ясно освещенной площадке сквера перед собором — веселые группы молодежи, отдельных парочек, сидящих на решетчатых садовых диванчиках глубоко под низкими, кругло остриженными деревьями и кустами сирени.
Слышен говор, смех, виднеются вспыхивающие огоньки папирос, и кажется, что все эти люди заряжены, переполнены возбуждающей теплотой этой ночи, и нужно, не теряя ни одной минуты, с упоением вдыхать аромат ее.
И когда тебе нечем ответить этой ночи, когда в тебе пустота и унылое одиночество, когда все вместе и только ты одна, — тогда ничего не может быть хуже и тоскливее.
Всего несколько минут назад его присутствие было для меня безразлично. А с того момента, как я увидела, что он так смотрел на ту даму, я вдруг почувствовала какую–то боль, беспокойство, близость слез, потерю всякой воли, и мне уже не нужно было ничего, кроме того только, чтобы он был со мной.
Одним словом — ты не осудишь меня — мне было невыносимо чувствовать себя среди этого весеннего праздника природы какой–то отверженной, выброшенной из общего хора.
Не отдавая себе отчета, я повернулась и быстро пошла по направлению к его дому.
III
Я шла, все ускоряя шаги, с одной мыслью, что я опоздаю, он уйдет, и я останусь одна. А главное — наша встреча так нелепо оборвалась, и я почти грубо оттолкнула от себя человека, не сделав никакого усилия для того, чтобы повлиять на него в хорошую сторону.
Мне пришла в голову мысль, что я, не прилагая усилия в этом направлении, поступаю точно так же, как мы поступаем с окружающей нас обстановкой, когда не делаем ничего для ее улучшения. Значит, я хочу получить лучшее без малейшей затраты энергии для этого.
Я вошла в темный подъезд старого каменного дома, откуда пахнуло, после теплого, точно гретого воздуха майской ночи, еще зимним холодом непрогревшихся стен.
Это такой подъезд, каких еще много в Москве и теперь: немытые много лет пыльные стекла входных дверей с остатками приклеенных объявлений, грязная затасканная лестница с пылью, окурками, с карандашными надписями.
Он совершенно не ожидал увидеть меня. И видимо, готовился сесть за работу. У стены стоял сколоченный из тонких досок узенький стол, похожий на козлы–подмостки, которыми маляры пользуются при окраске стен. Над столом была электрическая лампочка на спускающемся с потолка шнуре, притянутая со средины комнаты и прикрепленная к гвоздю в стене над столом.
— О, да ты герой! — воскликнул он. — Передумала, видно? Тем лучше.
Он, засмеявшись, подошел ко мне и взял за руку. То ли он хотел ее поцеловать, то ли погладить, но не сделал ни того, ни другого.
— Мне неприятно, что мы поссорились, — сказала я, — и мне захотелось это загладить.
— Ну, чего там заглаживать. Постой, я повешу записку на дверь, а то ко мне могут прийти.
Он, стоя у стола, написал записку и вышел, а я, оставшись одна в комнате, обвела ее взглядом.
Эта комната имела одинаковый характер с лестницей: на полу валялись неподметенные окурки, клочки бумаги, виднелись следы понатасканной со двора сапогами пыли, все стены исписаны номерами телефонов или росчерками карандаша. У стен так же, как и у нас в общежитии, смятые непокрытые постели, на окнах — грязная неубранная посуда, бутылки из–под масла, яичная скорлупа, жестяные чайники.
Я чувствовала себя неловко, никак не могла придумать, что я ему скажу, когда он войдет, а ничего не сказать было неудобно, так как это могло придать совершенно другой оттенок моему посещению.
И тут мне сейчас же пришла мысль, зачем он, в самом деле, пошел вешать записку на дверь? Что такого, если бы кто–нибудь и пришел?
Я вдруг поняла, зачем. У меня при этой мысли потемнело в глазах и перехватило дыхание. Я напряженно, с бьющимся сердцем прислушивалась, подошла к окну. Хотела было убрать с подоконника бутылки и папиросные коробки, чтобы можно было сидеть, и увидела, что у меня дрожат руки. Но я все–таки сняла все и легла грудью на подоконник.
Сердце билось, уши напряженно ловили каждый звук за спиной. Во мне была неизвестная мне раньше взволнованная напряженность ожидания.
Мне было только неприятно, что лучшие минуты моей жизни, моего первого счастья, быть может, мой первый день любви — среди этих заплеванных грязных стен и тарелок с остатками вчерашней пищи.
Поэтому, когда он вошел, я стала просить его пойти отсюда на воздух.
На его лице мелькнули удивление и досада.
— Зачем? Ведь ты только что была там.
А потом изменившимся, торопливым голосом прибавил:
— Я устроил, что сюда никто не придет. Не говори глупостей. Никуда я тебя не пущу.
— Мне неприятно здесь быть…
— Ну вот, начинается… — сказал он почти с раздражением. — Ну, в чем дело? Куда ты?
Голос у него был прерывающийся, торопливый, и руки дрожали, когда он хотел удержать меня.
У меня тоже дрожали руки, и билось до темноты в глазах сердце. Но было точно два каких–то враждебных настроения: одно выражалось в волнении и замирании сердца от сознания, что мы одни с ним в комнате и сюда никто не придет, другое — в сознании, что все не так: и его воровски поспешный шепот, и жадная торопливость, и потеря обычного вызывающего спокойствия и самообладания. Как будто он думал только об одном, чтобы успеть до прихода товарищей. А при малейшем упорстве с моей стороны у него мелькало нетерпеливое раздражение.
Мы, женщины, даже при наличности любви не можем относиться слишком прямолинейно к факту. Для нас факт всегда на последнем месте, а на первом — увлечение самим человеком, его умом, его талантом, его душой, его нежностью. Мы всегда хотим сначала слияния не физического порядка, а какого–то другого. Когда же этого нет и женщина все–таки уступает, подчинившись случайному угару голой чувственности, тогда вместо полноты и счастья чувствуется отвращение к себе. Точно ощущение какого–то падения и острая неприязнь к мужчине как нечуткому человеку, который заставил испытать неприятное, омерзительное ощущение чего–то нечистого, отчего он сам после этого становится противен, как участник в этом нечистом, как причина его.
Мне все уже мешало: и непокрытые постели, и яичная скорлупа на окнах, и грязь, и его изменившийся вид, и уже отчетливое сознание, что все это происходит не так, как следовало бы.
— Я не могу здесь оставаться!.. — сказала я почти со слезами.
— Что же тебе нужно? Хорошая обстановка? Поэзии не хватает? Так я не барон какой–нибудь… — ответил он уже с прорвавшейся досадой и раздражением.
Очевидно, мое лицо изменилось от этого его окрика, потому что он сейчас же торопливо, как бы стараясь сгладить впечатление, прибавил:
— Ну, будет тебе, что, правда… скоро могут прийти.
Нужно было решительно уйти. Но во мне, так же как и в нем, было то противное чувство голого желания от сознания того, что мы одни с ним в комнате. И я, обманывая себя, не уходила, точно я ждала, что что–то может перемениться…
— Постой, я тебе сейчас устрою поэзию, — сказал он и погасил лампу.
От этого, правда, стало лучше, потому что не бросались в глаза постели, бутылки из–под постного масла и окурки на полу.
Я подошла к окну и с бьющимся сердцем и ничего не видящими глазами стала к нему спиной.
За моей спиной было молчание, как будто он не знал, что ему делать. Сердце у меня так билось, что отдавалось в ушах, и я с напряжением и волнением ждала чего–то.
Наконец, он подошел ко мне, остановился сзади, обнял мою шею рукой и остановился, очевидно, глядя тоже в окно. Не оборачиваясь, я не могла видеть направление его взгляда. Я была благодарна ему за то, что он обнял меня. Мне хотелось долго, долго стоять так, чувствуя на своей шее его руку.
А он уже начинал выражать нетерпение.
— Ну что же, ты так и будешь стоять здесь? — говорил он, очевидно, думая о том, что скоро могут вернуться товарищи, а я без толку стою у окна.
И он потянул меня за руку по направлению к постели.
Но я испуганно отстранилась.
— Ну, будет, ну, пойдем сюда, сядем.
Я стояла по–прежнему спиной к нему и отрицательно трясла головой при его попытках отвести меня от окна.
Он отошел от меня. Несколько времени мы молчали. Я стояла, не обертываясь, и с замиранием сердца ждала, что он поцелует меня сзади в шею или в плечо. Но он не поцеловал, а, подойдя, еще настойчивее и нетерпеливее тянул меня от окна.
— Ну, чего вы хотите? — сказала я, сделав шаг в том направлении, куда он тянул меня за руку. Я спросила это безотчетно, как бы словами желая отвлечь свое и его внимание от того, что я сделала шаг в том направлении, куда он хотел.
— Ничего не хочу, просто сядем здесь вместо того, чтобы стоять.
Я остановилась и молча смотрела в полумраке пустой комнаты на его блестевшие глаза, на пересохшие губы.
Этой голой ободранной комнаты я сейчас не видела благодаря темноте. Я могла вообразить, что мое первое счастье посетило меня в обстановке, достойной этого счастья. Но мне нужна была человеческая нежность и человеческая ласка. Мне нужно было перестать его чувствовать чужим и почувствовать своим, родным, близким. Тогда бы и все сразу стало близким и возможным.
Я закрыла лицо руками и стояла несколько времени неподвижно.
Он, казалось, был в нерешительности, потом вдруг сказал:
— Ну, что разговаривать, только время терять…
Я почувстовавала обиду от этих слов и сделала шаг от него. Но он решительно и раздраженно схватил меня за руку, сказав:
— Что в самом деле, какого черта антимонию разводить!..
И я почувствовала, что он быстро схватил меня на руки и положил на крайнюю, растрепанную постель.
Мне показалось, что он мог бы положить меня и не на свою постель, а на ту, какая подвернется. Я забилась, стала отрывать его руки, порываться встать, но было уже поздно.
Когда мы встали, он, прежде всего, зажег лампу.
— Не надо огня! — крикнула я с болью и испугом. Он удивленно посмотрел на меня и, пожав плечами, погасил. Потом, не подходя ко мне, торопливо стал поправлять постель, сказавши при этом:
— Надо поправить Ванькино логово, а то он сразу смекнет, в чем дело.
Я молча отошла и без мысли и чувства смотрела в окно.
Он все что–то возился у постели, лазил по полу на четвереньках, очевидно, что–то искал, бросив меня одну. Потом подошел ко мне. У меня против воли вырвался глубокий вздох, а я в полумраке повернула к нему голову, всеми силами стараясь отогнать что–то мешавшее мне, гнетущее. И протянула к нему руки.
— Вот твои шпильки, — сказал он, кладя их в протянутую руку. — Лазил, лазил сейчас по полу в темноте. Почему это надо непременно без огня сидеть… Ну, тебе пора, а то сейчас наша шпана придет, — сказал он. — Я тебя провожу через черный ход. Парадный теперь заперт.
Я начала надевать свою жакетку, а он стоял передо мной и ждал, когда я оденусь, чтобы идти показать мне, как пройти черным ходом.
Мы не сказали друг другу ни слова и почему–то избегали взглядывать друг на друга.
Когда я вышла на улицу, я несколько времени машинально, бездумно шла по ней. Потом вдруг почувствовала в своей руке что–то металлическое, вся вздрогнула от промелькнувшего испуга, ужаса и омерзения, но сейчас же вспомнила, что это шпильки, которые он мне вложил в руку. Я даже посмотрела на них. Это были действительно шпильки и ничего больше.
Держа их в руке, я, как больная, разбитой походкой потащилась домой. На груди у меня еще держалась смятая, обвисшая тряпочкой ветка черемухи.
А над спящим городом была такая же ночь, что и два часа назад. Над каменной громадой домов стояла луна с легкими, как дым, облачками. Так же была туманно–мглистая даль над бесчисленными крышами города.
И так же доносился аромат яблоневого цвета, черемухи и травы…
P.S.Да, бывают грустные истории, но благодаря им, мы познаем себя, учимся не разменивать свои сердца на мелкое, но пусть бродит вино в сердце бездонном и придет тот час, когда оно опьянит вас обоих. Не знает где этот час для вас пробьет, но будьте собой, будьте честны с собой, будьте живы в своих чувствах, верьте сердцам своим, и сердце не обманет. Любовь не стоит на площади с протянутой рукой, ОНА ЕСТЬ и этого достаточно и весь мир это видит, как бы не казалось. И как Крайон говорит "НЕ бросайте свою страсть в пепельницу, потому что это может быть контракт завтрашнего дня". И пусть пребудет с вами мудрость, ведущая путями, своими путями :)
Пантелеймон Сергеевич Романов
Без черемухи
Без черемухи
I
Нынешняя весна такая пышная, какой, кажется, еще никогда не было.
А мне грустно, милая Веруша.
Грустно, больно, точно я что–то единственное в жизни сделала совсем не так…
У меня сейчас на окне общежития в бутылке с отбитым горлом стоит маленькая смятая веточка черемухи. Я принесла ее вчера… И когда я смотрю на эту бутылку, мне почему–то хочется плакать.
Я буду мужественна и расскажу тебе все. Недавно я познакомилась с одним товарищем с другого факультета. Я далека от всяких сентиментов, как он любит говорить; далека от сожаления о потерянной невинности, а тем более — от угрызения совести за свое первое «падение». Но что–то есть, что гложет меня, — неясно, смутно и неотступно.
Я потом тебе расскажу со всей «бесстыдной» откровенностью, как это произошло. Но сначала мне хочется задать тебе несколько вопросов.
Когда ты в первый раз сошлась с Павлом, тебе не хотелось, чтобы твоя первая любовь была праздником, дни этой любви чем–нибудь отличены от других, обыкновенных дней?
И не приходило ли тебе в голову, что в этот первый праздник твоей весны оскорбительно, например, ходить в нечищеных башмаках, в грязной или разорванной кофточке?
Я спрашиваю потому, что все окружающие меня мои сверстники смотрят на это иначе, чем я. И я не имею в себе достаточно мужества думать и поступать так, как я чувствую.
Ведь всегда требуется большое усилие, чтобы поступать вразрез с принятым той средой, в которой ты живешь.
У нас принято относиться с каким–то молодеческим пренебрежением ко всему красивому, ко всякой опрятности и аккуратности как в одежде, так и в помещении, в котором живешь.
В общежитии у нас везде грязь, сор, беспорядок, смятые постели. На подоконниках — окурки, перегородки из фанеры, на которой мотаются изодранные плакаты, объявления о собраниях. И никто из нас не пытается украсить наше жилище. А так как есть слух, что нас переведут отсюда в другое место, то это еще более вызывает небрежное отношение и даже часто умышленно порчу всего.
Вообще же нам точно перед кем–то стыдно заниматься такими пустяками, как чистое красивое жилище, свежий здоровый воздух в нем. Не потому, чтобы у нас было серьезное дело, не оставляющее нам ни минуты свободного времени, а потому, что все связанное с заботой о красоте мы обязаны презирать. Не знаю, почему обязаны.
Это тем более странно, что ведь наша власть, нищая, пролетарская власть, затрачивает массу энергии и денег, чтобы сделать именно все красивым: повсюду устроены скверы, цветники, каких не было при правительстве помещиков и капиталистов, хваставшихся своей любовью к изящной, красивой жизни; вся Москва блещет чистотой оштукатуренных домов, и наш университет, — сто лет стоявший, как ободранный участок, при старой власти, — теперь превратился в красивейшее здание Москвы.
И мы… чувствуем невольную гордость от того, что он такой красивый. А между тем в нашей внутренней жизни, внутри этих очищенных нашей властью стен, у нас царит грязь и беспорядок.
Все девушки и наши товарищи–мужчины держат себя так, как будто боятся, чтобы их не заподозрили в изяществе и благородстве манер. Говорят нарочно развязным, грубым тоном, с хлопаньем руками по спине. И слова выбирают наиболее грубые, используя для этого весь уличный жаргон, вроде гнусного словечка: «даешь».
Самые скверные ругательства у нас имеют все права гражданства. И когда наши девушки — не все, а некоторые, — возмущаются, то еще хуже, — потому что тогда нарочно их начинают «приучать к родному языку».
Заслуживает похвалы только тон грубости, циничной развязности с попранием всех сдерживающих правил. Может быть, это потому, что мы все — нищая братия и нам не на что красиво одеться, поэтому мы делаем вид, что нам и плевать на все это. А потом, может быть, и потому, что нам, солдатам революции, не до нежностей и сентиментов. Но опять–таки, если мы солдаты революции, то, как–никак, прежде всего мы должны были бы брать пример с нашей власти, которая стремится к красоте жизни не ради только самой красоты, а ради здоровья и чистоты. И потому этот преувеличенно приподнятый, казарменно–молодеческий тон пора бы бросить.
Но ты знаешь, большинству нравится этот тон. Не говоря уже о наших мужчинах, он нравится и девушкам, так как дает больше свободы и не требует никакой работы над собой.
И вот это пренебрежение ко всему красивому, чистому и здоровому приводит к тому, что в наших интимных отношениях такое же молодечество, грубость, бесцеремонность, боязнь проявления всякой человеческой нежности, чуткости и бережного отношения к своей подруге–женщине или девушке.
И все это из–за боязни выйти из тона неписаной морали нашей среды.
У тебя в консерватории все иначе. Я иногда жалею о том, что перешла в университет. И часто думаю, что если бы моя мать, деревенская повитуха, смотрящая на меня с набожной робостью, как на высшее существо, услышала бы, как у нас ругаются самыми последними словами и живут в грязи — что бы она подумала?..
Любви у нас нет, у нас есть только половые отношения, потому что любовь презрительно относится у нас к области «психологии», а право на существование у нас имеет только одна физиология.
Девушки легко сходятся с нашими товарищами–мужчинами на неделю, на месяц или случайно — на одну ночь. И на всех, кто в любви ищет чего–то большего, чем физиология, смотрят с насмешкой, как на убогих и умственно поврежденных субъектов.
II
Что он собой представляет? Обыкновенный студент, в синей рубашке с расстегнутым воротом, в высоких сапогах. Волосы всегда откидываются небрежно рукой назад.
Он привлек мое внимание своими глазами. Когда он бывал один и ходил где–нибудь по коридору, в нем чувствовалась большая серьезность и большое спокойствие.
Но как только он попадал туда, где была молодежь, он становился, как мне казалось, преувеличенно шумлив, развязен, груб. Перед девушками он чувствовал себя уверенным, потому что был красив, а перед товарищами, — потому что он был умен. И он как бы боялся в их глазах не оправдать свое положение вожака.
В нем как бы было два человека: в одном — большая серьезность мысли, внутренняя крепость, в другом — какое–то пошлое, раздражающее своей наигранностью гарцевание, стремление выказать презрение к тому, что другие уважают, постоянное желание казаться более грубым, чем он есть на самом деле.
Вчера мы в первый раз пошли в сумерки вместе. Над городом уже спускалась вечерняя тишина, когда все звуки становятся мягче, воздух — прохладнее и из скверов тянет свежим весенним запахом сырой земли.
— Зайдем ко мне, — я живу недалеко, — сказал он.
— Нет, я не пойду.
— Этикет?..
— Никакой не этикет. Это, во–первых. А во–вторых, сейчас так хорошо на воздухе.
Он пожал плечами.
Мы вышли на набережную и несколько времени стояли у решетки. Подошла девочка с черемухой, я взяла у нее ветку и долго дожидалась сдачи. А он стоял и, чуть прищурившись, смотрел на меня.
— Без черемухи не можешь?
— Нет, могу. Но с черемухой лучше, чем без черемухи.
— А я всегда без черемухи, и ничего, недурно выходит, — сказал он, как–то неприятно засмеявшись.
Впереди нас стояли две девушки. Шедшие целой гурьбой студенты обняли их, и, когда те вырвались от них, студенты, захохотав, пошли дальше и все оглядывались на девушек и что–то кричали им вдогонку.
— Испортили настроение девушкам, — сказал мой спутник, — без черемухи к ним подошли, вот они и испугались.
— А почему вам так неприятна черемуха? — спросила я.
— Ведь все равно это кончается одним и тем же — и с черемухой и без черемухи… что же канитель эту разводить?
— Вы говорите так потому, что никогда не любили.
— А зачем это требуется?
— Так что же вам в женщине тогда остается?
— Во–первых, брось ты эти китайские церемонии и говори мне — ты, а, во–вторых, в женщине мне кое–что остается. И пожалуй, немало.
— Ты я вам говорить не буду, — сказала я. — Если каждому говорить ты, в этом не будет ничего приятного.
Мы проходили за кустами сирени. Я остановилась и стала прикалывать к кофточке веточку черемухи. Он вдруг сделал быстрое движение, закинул мне голову и хотел поцеловать.
Я оттолкнула его.
— Не хочешь — не нужно, — сказал он спокойно.
— Да, я не хочу. Раз нет любви, то ведь вам решительно все равно, какую женщину ни целовать. Если бы на моем месте была другая, вы бы также и ее захотели целовать.
— Совершенно правильно, — ответил он. — Женщина тоже целует не одного только мужчину. У нас недавно была маленькая пирушка, и невеста моего приятеля целовала с одинаковым удовольствием как его, так и меня. А если бы еще кто–нибудь подвернулся, она и с тем бы точно так же. А они женятся по любви, с регистрацией и прочей ерундой.
Все мое существо возмущалось, когда я слушала, что он говорил. Мне казалось, что я уже не так безразлична для него, сколько раз я встречала его взгляд, который всегда находил меня, когда я была даже в тесной толпе университетской молодежи. И зачем нужно было портить этот необыкновенный весенний вечер, когда хочется не грубых, развязных, а нежных и тихих слов.
Я его ненавидела. Но в это время мы проходили мимо какой–то дамы, сидевшей в полумраке на скамеечке. Она сидела, закинув высоко ногу на ногу в шелковых чулках, и поднимала всякий раз голову на тех, кто проходил мимо.
Мой спутник продолжительно посмотрел на нее. Она тоже взглянула на него. Потом он, отойдя на некоторое расстояние, еще раз оглянулся на нее. Я почувствовала какой–то укол.
— Давай сядем здесь, — сказал он, подходя к следующему диванчику. Я поняла, что он хочет сесть, чтобы взглядывать на нее.
Мне вдруг почему–то стало так нехорошо, что хотелось плакать, сама не знаю почему. Не зная, что со мной делается, я сказала:
— Мне не хочется идти с вами… До свидания, я пойду налево.
Он остановился, видимо, озадаченный.
— Почему? Тебе не нравится, что я так откровенно говорю? Лучше прикрашивать и врать?
— Очень жаль, что у вас нет ничего, что не нуждалось бы в прикрашивании.
— Что ж поделаешь–то, — сказал он, как бы не сразу поняв, что я сказала. — Ну, что же, в таком случае до свидания. Только зря, — прибавил он, задержав мою руку в своей… — Зря. — И, бросив мою руку, пошел, не оглядываясь, к своему дому.
Этого я тоже не ожидала. Я думала, что он не уйдет.
Я остановилась на углу бульвара и посмотрела кругом. Была одна из тех майских ночей, когда кажется, что все кругом тебя живет неповторимой жизнью.
На небе в теплом, мглисто–желтом свете стояла полная луна с легкими хлопчатыми облаками. Неясные призрачные дали терялись в мглистом полусвете над крышами домов, дворцов и кремлевских башен. И редкие огни летних улиц точно были ослеплены светом луны.
И везде — в темноте под деревьями и на ясно освещенной площадке сквера перед собором — веселые группы молодежи, отдельных парочек, сидящих на решетчатых садовых диванчиках глубоко под низкими, кругло остриженными деревьями и кустами сирени.
Слышен говор, смех, виднеются вспыхивающие огоньки папирос, и кажется, что все эти люди заряжены, переполнены возбуждающей теплотой этой ночи, и нужно, не теряя ни одной минуты, с упоением вдыхать аромат ее.
И когда тебе нечем ответить этой ночи, когда в тебе пустота и унылое одиночество, когда все вместе и только ты одна, — тогда ничего не может быть хуже и тоскливее.
Всего несколько минут назад его присутствие было для меня безразлично. А с того момента, как я увидела, что он так смотрел на ту даму, я вдруг почувствовала какую–то боль, беспокойство, близость слез, потерю всякой воли, и мне уже не нужно было ничего, кроме того только, чтобы он был со мной.
Одним словом — ты не осудишь меня — мне было невыносимо чувствовать себя среди этого весеннего праздника природы какой–то отверженной, выброшенной из общего хора.
Не отдавая себе отчета, я повернулась и быстро пошла по направлению к его дому.
III
Я шла, все ускоряя шаги, с одной мыслью, что я опоздаю, он уйдет, и я останусь одна. А главное — наша встреча так нелепо оборвалась, и я почти грубо оттолкнула от себя человека, не сделав никакого усилия для того, чтобы повлиять на него в хорошую сторону.
Мне пришла в голову мысль, что я, не прилагая усилия в этом направлении, поступаю точно так же, как мы поступаем с окружающей нас обстановкой, когда не делаем ничего для ее улучшения. Значит, я хочу получить лучшее без малейшей затраты энергии для этого.
Я вошла в темный подъезд старого каменного дома, откуда пахнуло, после теплого, точно гретого воздуха майской ночи, еще зимним холодом непрогревшихся стен.
Это такой подъезд, каких еще много в Москве и теперь: немытые много лет пыльные стекла входных дверей с остатками приклеенных объявлений, грязная затасканная лестница с пылью, окурками, с карандашными надписями.
Он совершенно не ожидал увидеть меня. И видимо, готовился сесть за работу. У стены стоял сколоченный из тонких досок узенький стол, похожий на козлы–подмостки, которыми маляры пользуются при окраске стен. Над столом была электрическая лампочка на спускающемся с потолка шнуре, притянутая со средины комнаты и прикрепленная к гвоздю в стене над столом.
— О, да ты герой! — воскликнул он. — Передумала, видно? Тем лучше.
Он, засмеявшись, подошел ко мне и взял за руку. То ли он хотел ее поцеловать, то ли погладить, но не сделал ни того, ни другого.
— Мне неприятно, что мы поссорились, — сказала я, — и мне захотелось это загладить.
— Ну, чего там заглаживать. Постой, я повешу записку на дверь, а то ко мне могут прийти.
Он, стоя у стола, написал записку и вышел, а я, оставшись одна в комнате, обвела ее взглядом.
Эта комната имела одинаковый характер с лестницей: на полу валялись неподметенные окурки, клочки бумаги, виднелись следы понатасканной со двора сапогами пыли, все стены исписаны номерами телефонов или росчерками карандаша. У стен так же, как и у нас в общежитии, смятые непокрытые постели, на окнах — грязная неубранная посуда, бутылки из–под масла, яичная скорлупа, жестяные чайники.
Я чувствовала себя неловко, никак не могла придумать, что я ему скажу, когда он войдет, а ничего не сказать было неудобно, так как это могло придать совершенно другой оттенок моему посещению.
И тут мне сейчас же пришла мысль, зачем он, в самом деле, пошел вешать записку на дверь? Что такого, если бы кто–нибудь и пришел?
Я вдруг поняла, зачем. У меня при этой мысли потемнело в глазах и перехватило дыхание. Я напряженно, с бьющимся сердцем прислушивалась, подошла к окну. Хотела было убрать с подоконника бутылки и папиросные коробки, чтобы можно было сидеть, и увидела, что у меня дрожат руки. Но я все–таки сняла все и легла грудью на подоконник.
Сердце билось, уши напряженно ловили каждый звук за спиной. Во мне была неизвестная мне раньше взволнованная напряженность ожидания.
Мне было только неприятно, что лучшие минуты моей жизни, моего первого счастья, быть может, мой первый день любви — среди этих заплеванных грязных стен и тарелок с остатками вчерашней пищи.
Поэтому, когда он вошел, я стала просить его пойти отсюда на воздух.
На его лице мелькнули удивление и досада.
— Зачем? Ведь ты только что была там.
А потом изменившимся, торопливым голосом прибавил:
— Я устроил, что сюда никто не придет. Не говори глупостей. Никуда я тебя не пущу.
— Мне неприятно здесь быть…
— Ну вот, начинается… — сказал он почти с раздражением. — Ну, в чем дело? Куда ты?
Голос у него был прерывающийся, торопливый, и руки дрожали, когда он хотел удержать меня.
У меня тоже дрожали руки, и билось до темноты в глазах сердце. Но было точно два каких–то враждебных настроения: одно выражалось в волнении и замирании сердца от сознания, что мы одни с ним в комнате и сюда никто не придет, другое — в сознании, что все не так: и его воровски поспешный шепот, и жадная торопливость, и потеря обычного вызывающего спокойствия и самообладания. Как будто он думал только об одном, чтобы успеть до прихода товарищей. А при малейшем упорстве с моей стороны у него мелькало нетерпеливое раздражение.
Мы, женщины, даже при наличности любви не можем относиться слишком прямолинейно к факту. Для нас факт всегда на последнем месте, а на первом — увлечение самим человеком, его умом, его талантом, его душой, его нежностью. Мы всегда хотим сначала слияния не физического порядка, а какого–то другого. Когда же этого нет и женщина все–таки уступает, подчинившись случайному угару голой чувственности, тогда вместо полноты и счастья чувствуется отвращение к себе. Точно ощущение какого–то падения и острая неприязнь к мужчине как нечуткому человеку, который заставил испытать неприятное, омерзительное ощущение чего–то нечистого, отчего он сам после этого становится противен, как участник в этом нечистом, как причина его.
Мне все уже мешало: и непокрытые постели, и яичная скорлупа на окнах, и грязь, и его изменившийся вид, и уже отчетливое сознание, что все это происходит не так, как следовало бы.
— Я не могу здесь оставаться!.. — сказала я почти со слезами.
— Что же тебе нужно? Хорошая обстановка? Поэзии не хватает? Так я не барон какой–нибудь… — ответил он уже с прорвавшейся досадой и раздражением.
Очевидно, мое лицо изменилось от этого его окрика, потому что он сейчас же торопливо, как бы стараясь сгладить впечатление, прибавил:
— Ну, будет тебе, что, правда… скоро могут прийти.
Нужно было решительно уйти. Но во мне, так же как и в нем, было то противное чувство голого желания от сознания того, что мы одни с ним в комнате. И я, обманывая себя, не уходила, точно я ждала, что что–то может перемениться…
— Постой, я тебе сейчас устрою поэзию, — сказал он и погасил лампу.
От этого, правда, стало лучше, потому что не бросались в глаза постели, бутылки из–под постного масла и окурки на полу.
Я подошла к окну и с бьющимся сердцем и ничего не видящими глазами стала к нему спиной.
За моей спиной было молчание, как будто он не знал, что ему делать. Сердце у меня так билось, что отдавалось в ушах, и я с напряжением и волнением ждала чего–то.
Наконец, он подошел ко мне, остановился сзади, обнял мою шею рукой и остановился, очевидно, глядя тоже в окно. Не оборачиваясь, я не могла видеть направление его взгляда. Я была благодарна ему за то, что он обнял меня. Мне хотелось долго, долго стоять так, чувствуя на своей шее его руку.
А он уже начинал выражать нетерпение.
— Ну что же, ты так и будешь стоять здесь? — говорил он, очевидно, думая о том, что скоро могут вернуться товарищи, а я без толку стою у окна.
И он потянул меня за руку по направлению к постели.
Но я испуганно отстранилась.
— Ну, будет, ну, пойдем сюда, сядем.
Я стояла по–прежнему спиной к нему и отрицательно трясла головой при его попытках отвести меня от окна.
Он отошел от меня. Несколько времени мы молчали. Я стояла, не обертываясь, и с замиранием сердца ждала, что он поцелует меня сзади в шею или в плечо. Но он не поцеловал, а, подойдя, еще настойчивее и нетерпеливее тянул меня от окна.
— Ну, чего вы хотите? — сказала я, сделав шаг в том направлении, куда он тянул меня за руку. Я спросила это безотчетно, как бы словами желая отвлечь свое и его внимание от того, что я сделала шаг в том направлении, куда он хотел.
— Ничего не хочу, просто сядем здесь вместо того, чтобы стоять.
Я остановилась и молча смотрела в полумраке пустой комнаты на его блестевшие глаза, на пересохшие губы.
Этой голой ободранной комнаты я сейчас не видела благодаря темноте. Я могла вообразить, что мое первое счастье посетило меня в обстановке, достойной этого счастья. Но мне нужна была человеческая нежность и человеческая ласка. Мне нужно было перестать его чувствовать чужим и почувствовать своим, родным, близким. Тогда бы и все сразу стало близким и возможным.
Я закрыла лицо руками и стояла несколько времени неподвижно.
Он, казалось, был в нерешительности, потом вдруг сказал:
— Ну, что разговаривать, только время терять…
Я почувстовавала обиду от этих слов и сделала шаг от него. Но он решительно и раздраженно схватил меня за руку, сказав:
— Что в самом деле, какого черта антимонию разводить!..
И я почувствовала, что он быстро схватил меня на руки и положил на крайнюю, растрепанную постель.
Мне показалось, что он мог бы положить меня и не на свою постель, а на ту, какая подвернется. Я забилась, стала отрывать его руки, порываться встать, но было уже поздно.
Когда мы встали, он, прежде всего, зажег лампу.
— Не надо огня! — крикнула я с болью и испугом. Он удивленно посмотрел на меня и, пожав плечами, погасил. Потом, не подходя ко мне, торопливо стал поправлять постель, сказавши при этом:
— Надо поправить Ванькино логово, а то он сразу смекнет, в чем дело.
Я молча отошла и без мысли и чувства смотрела в окно.
Он все что–то возился у постели, лазил по полу на четвереньках, очевидно, что–то искал, бросив меня одну. Потом подошел ко мне. У меня против воли вырвался глубокий вздох, а я в полумраке повернула к нему голову, всеми силами стараясь отогнать что–то мешавшее мне, гнетущее. И протянула к нему руки.
— Вот твои шпильки, — сказал он, кладя их в протянутую руку. — Лазил, лазил сейчас по полу в темноте. Почему это надо непременно без огня сидеть… Ну, тебе пора, а то сейчас наша шпана придет, — сказал он. — Я тебя провожу через черный ход. Парадный теперь заперт.
Я начала надевать свою жакетку, а он стоял передо мной и ждал, когда я оденусь, чтобы идти показать мне, как пройти черным ходом.
Мы не сказали друг другу ни слова и почему–то избегали взглядывать друг на друга.
Когда я вышла на улицу, я несколько времени машинально, бездумно шла по ней. Потом вдруг почувствовала в своей руке что–то металлическое, вся вздрогнула от промелькнувшего испуга, ужаса и омерзения, но сейчас же вспомнила, что это шпильки, которые он мне вложил в руку. Я даже посмотрела на них. Это были действительно шпильки и ничего больше.
Держа их в руке, я, как больная, разбитой походкой потащилась домой. На груди у меня еще держалась смятая, обвисшая тряпочкой ветка черемухи.
А над спящим городом была такая же ночь, что и два часа назад. Над каменной громадой домов стояла луна с легкими, как дым, облачками. Так же была туманно–мглистая даль над бесчисленными крышами города.
И так же доносился аромат яблоневого цвета, черемухи и травы…
P.S.Да, бывают грустные истории, но благодаря им, мы познаем себя, учимся не разменивать свои сердца на мелкое, но пусть бродит вино в сердце бездонном и придет тот час, когда оно опьянит вас обоих. Не знает где этот час для вас пробьет, но будьте собой, будьте честны с собой, будьте живы в своих чувствах, верьте сердцам своим, и сердце не обманет. Любовь не стоит на площади с протянутой рукой, ОНА ЕСТЬ и этого достаточно и весь мир это видит, как бы не казалось. И как Крайон говорит "НЕ бросайте свою страсть в пепельницу, потому что это может быть контракт завтрашнего дня". И пусть пребудет с вами мудрость, ведущая путями, своими путями :)
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
А этот рассказ мне очень хотелось написать в продолжение к фильму "Третье измерение", когда режиссеры зрителю оставляют множество вариантов решений создавшейся ситуации. Вот оно и родилось :)
Третье измерение
Часть IV. «Время пришло»
Прошло 10 лет после их последней встречи, многое изменилось у обоих. Юрий Дмитриевич вышел на пенсию, дети выросли, Сережке было 14 лет, Маше уже 21 год, она поступила в институт и переехала в другой город. С женой последние 3 года отношения были все сложнее и сложнее. Он чувствовал, с каждым днем они становятся дальше и дальше друг от друга. Время было не на их стороне. Все чаще он вспоминал Марину Дмитриевну, ее последние слова: «Юрий Дмитриевич, за окном метель, 27 градусов», ее голос и эта тоска в глазах. Тогда в последний раз, он ей улыбался, он был окрылен, влюблен в нее, сам это понимал, удивлялся себе и радовался этому новому чувству. Он не знал что делать, у него жена, двое детей. Отношения в семье были теплыми, просто теплыми, огонь в глазах обоих супругов давно погас. Жили вместе как друзья, растили и воспитывали детей, уважали друг друга, знали, но думали, что так оно и должно быть, а разве может быть еще, другое.
Может Юрий Дмитриевич сам дивился всему происходящему, где-то в нутрии проснулся мальчишеский задор. Уходя в море после последней встречи с Мариной Дмитриевной, он ощущал себя по-новому. И даже как в первый раз, как будто выходишь в море. Команда заметила эти перемены в их командире, он не стал менее требовательным, но голос его стал немного мягче, на лице играла таинственная улыбка, и в глазах появился какой-то огонь.
Как то в отпуске, проездом, он был в Ленинграде, где то, в записной книжке остался адрес НИИ, где работала она. Пока жена с детьми ходила по магазинам, он сказал, что заедет в Адмиралтейство по делам. Да он так и думал, но пока ехал в метро, мысли дождем одолели его и повернув, он поехал в НИИ, где работала Марина Дмитриевна. На проходной сказали, что она уже год как не работает уволилась по состоянию здоровья. Когда Букреев вышел с проходной с одной стороны его одолела досада, что не смог он увидеть ее, а с другой стороны, пусть все идет как идет. И дверца в клетке захлопнулась еще на один замок.
…….
Марина Дмитриевна долго не могла забыть эту поездку в Североморск. Тогда, на пирсе, когда он поднимался на лодку, она еле сдерживалась чтобы не разрыдаться. Что-то в душе ее рвалось, сильное, желание жизни, настоящего глотка жизни, но она чувствовала, что утопает под тяжестью совести. Может ли она, его командира подводной лодки компромитировать? Что делать? Уйти в работу, с головой забыться.
На пятом курсе она познакомилась с Николаем. Вроде и хороший он, и добрый и любит. Маме он очень понравился. Марина с Николаем провстречались почти год, мама говорила: «Пора бы уж и замуж, все сверстницы твои уже замужем». Любви не было у нее к нему, теплое чувство, может где-то больше чем друг, но дальше она не могла. В конечном итоге колеблясь, она вышла замуж за Николая, через год родился Андрюшка, все шло своим чередом, и вот эта поездка в Североморск, как будто все расставила по своим местам или больше запуталось.
…….
В 46 лет Юрия Дмитриевича стали мучить головные боли, врачи списали его на берег. Эту новость он принял, как уже смиряясь. Да и на базе работы для него было невпроворот. Его стали чаще посылать в командировки, два раза он был в Ленинграде. Вот и в этот раз его опять послали в командировку в Ленинград, на этот раз он не выдержал и заехал опять в НИИ. Зашел в отдел кадров, представился давним приятелем Мирины Дмитриевны и кое-как все же выведал где она сейчас работает. Она устроилась работать в политехнический институт на кафедру прикладной физики и преподавала там уже 3 года. Дрожащей рукой он записывал адрес института, положил записку во внутренний карман кителя и на ватных ногах вышел из проходной. Прошло 10 лет, но воспоминания нахлынули свежим порывом ветра как вчера. Он ехал в институт и задавал вопрос, а имеет ли он право, так вот врываться в ее устроенную жизнь, но его непреодолимо тянуло к ней. Как будто времени осталось совсем мало и нужно сделать очень важное, самое важное дело в жизни.
Он ехал в метро и рассуждал сам с собой. Лодкой я уже не командую, морального разложения я уже никому не покажу. Пенсия уже на пороге. В семье, дочь Наталья поступила в институт и уехала в другой город учиться, Сережка еще учиться, но уже знает, что будет моряком. Жена увлеклась живописью и выставками и часто сейчас сама пропадает на выставках картин. Вроде что-то уже в семье есть и уже чего то нет, оно бесследно ушло в прошлое. С этими мыслями он оказался у дверей института. Вахтер подсказал кабинет кафедры, было три часа дня. Пьяным шагом подошел он к ее двери кабинета, робко постучался. «Войдите», прозвучал голос, ее голос из-за двери. Он открыл ее, там была она, она одна. Юрий Дмитриевич, прошептала она изумленно. Мария Дмитриевна! Воскликнул он, он даже не понял как оказался около нее, опустился на колени, обнял ее за талию, по его щекам текли слезы. А она нежно гладила его по голове и говорила Юрий Дмитриевич, за окном метель и 27 градусов мороза, метель…
Ночью у него был поезд, он вошел в купе и чувствовал что мир изменился и он тоже стал другим человеком. Через 6 месяцев он подал документы на развод с женой, для сына Сережки это было тяжело. Юрий Дмитриевич сел рядом с сыном, обнял его и сказал: «Я буду с тобой даже на расстоянии, ты мой сын, и им остаешься, если мы расходимся с мамой, это не значит, что я буду меньше любить тебя. Дочь Мария восприняла развод спокойно, она уже давно догадывалась, что у отца с матерью не все ладно. Сама жена не удивилась происходящему, только сказала: «Наконец, ты Юра, повзрослел и кроме своих лодок стал видеть что-то еще. Больше она ничего не сказала, накрылась шалью и ушла в свою комнату. На следующее утро она уехала на очередную выставку, оставив записку:
«Юра, ты был хорошим мужем и отцом, я думаю, дети в, последствии, оценят это. Спасибо тебе за все, ты остался хорошим отцом. Для экипажа ты был примерным командиром. Я сделала все возможное чтобы это было так. Пришло время нам расстаться, я дам тебе развод. К Сережке приезжай, когда захочешь. Желаю тебе счастья, ты этого достоин. Прощай, твоя бывшая жена».
С грустью утром он смотрел на эту записку, как будто провожал все былое и вступал в новое неизведанное. Хотя давно уже был в этом, пришло время этому проявиться. Сережку собрал в лагерь, отвез в школу, у сына начинались каникулы, и они с женой решили, чтобы мальчик не присутствовал при всем этом, отправить его с друзьями в лагерь в Крым, куда давно хотел поехать Сергей.
Придя из школы, Юрий Дмитриевич стал собирать свои вещи в чемодан, одеваясь в коридоре, посмотрел на себя в зеркало, седина легла на вески, в этом году ему исполнилось 49 лет. Интересный возраст, дети вырастают и вылетают из родительского гнезда, семейный огонь, не раздуваемый ветрами, и очаг пустеет. Все что остается это сделать свой выбор, который был уже сделан давно, проявить этот выбор. Он поехал на вокзал, но билетов до Ленинграда не оказалось, пришлось через весь город ехать на автовокзал. Проезжая мимо знакомых парков и зданий, он понимал, что прощается с прошлым и начинает новую жизнь, непохожую на вчера. Было одновременно и грустно и радостно. Мы всегда грустим, прощаясь со старым как бы давая дань уважения прошлому. Но мы и в восторге от настоящего и будущего. От свежих ветров настоящего, неумолимо притягивающих, не оставлюящих ничего, как войти в открытые двери.
…….
Марина Дмитриевна вскоре после приезда из командировки из Североморска поняла, с Николаем она уже не может жить как прежде. Через год она переехала в коммуналку к матери, комната была большая. Андрею обустроили угол, чтобы он мог там спокойно заниматься. Мама за эти годы очень сдала, в смысле здоровья, и Марина Дмитриевна думала, хорошо что я переехала, теперь легче будет смотреть за матерью. Николай часто их навещал с сыном, предлагал вернуться им с Андрюшкой в двухкомнатную на Лиговском, но Марина Дмитриевна была непреклонна.
Мамы не стало через полгода, а еще через год они развелись. Андрею было уже 16 лет и он во всю готовился поступать в нахимовское училище.
Днем ей позвонил Юрий Дмитриевич и сообщил, что дома все уладил и выезжает на автобусе в семь вечера в Ленинград. Марина Дмитриевна с радостью приняла эту новость и стала готовиться к встрече.
Андрей был в курсе, что у мамы новый ухажер, военно-морской офицер, бывший командир подводной лодки. Что к ним приезжает Юрий Дмитриевич, он эту новость воспринял спокойно, на самом деле ему понравился этот военный, что-то в нем было притягательное, и его присутствие не угнетало Андрея. Он не чувствовал себя лишним, наоборот что-то новое, интересное появилось. Они быстро с Юрием Дмитриевичем нашли общий язык. Андрей где-то на потаенном уровне себя знал, что с этим мужчиной он не будет лишним в семье, что он так же будет защищен материнской любовью и заботой. И этот новый мужчина, как то подталкивал его на новые поиски чего-то, и чего бы он сам не сделал один.
…….
В тот день, когда он пришел к ней, они потом долго сидели в кафе на Невском, рассказывая друг другу о себе. Слова нежности, боли, страсти, любви лились из их сердец. Как будто прорвало древнюю дамбу и пространство текло и они текли в этом пространстве и упивались этим течением. Так они просидели до закрытия. Потом поехали к Марине Дмитриевне. Андрей сидел и делал уроки, а они тихо шушукались на диване. В его руке ее рука. Потом все вместе сели пить чай, Юрий Дмитриевич рассказывал Андрею о службе на северном флоте. Они долго не могли наговориться и Юрий Дмитриевич думал, такое чувство, что он знает этих людей уже давно, не было ни стеснении, ни ловкости, а было желание раскрыть объятия этим людям и сильно прижать их к себе.
В два часа ночи у него был поезд, сейчас было без двадцати двенадцать. Андрей мирно сопел за шкафом и у них был всего час, чтобы насладиться ласками друг друга. Они укрывались под одеялом и шептали слова нежности и любви друг другу. Отпущенное время пролетело как одно мгновение. Когда он одевался в коридоре, в его глазах можно было прочитать лишь одно – я вернусь к тебе! И она знала, что будет так.
…….
Николай узнал о Юрии Дмитриевиче от Андрея. Он позвонил вечером и грустным голосом стал расспрашивать о нем. Марина Дмитриевна была сдержана: «Николай, сколько мы знаем друг друга, если бы не твое малодушие и лень, ты бы уже имел свою лабораторию, и жил бы с той женщиной, которая была у тебя. Но ты мечешься и винишь себя за то, что не можешь сделать выбор, сделать женщине предложение, взять, в конце концов и сделать, то что хочешь ты. Но, ты и хочешь угодить всем, в первую очередь себе, чтобы все прошло спокойно, без потрясений. Но таким как ты нужны эти потрясения, чтобы вывести тебя из сна. Тебе не удастся отсидеться, придется выйти и что-то сделать в этой жизни, проявить себя. А иначе тебя так и будет болтать из стороны в сторону, пока не выболтает всего. Я все сказала и не звони, не скули, жалеть не буду. Да, и не разъедай сына своим малодушием, пусть мальчик растет ответственным мужчиной. На этом прощай.
Она долго подбирала, что одеть для встречи Юрия Дмитриевича.
К перрону подъехал автобус, люди выходили длинной вереницей, в конец концов вышел и он. Они долго смотрели друг другу в глаза, потом он ей сказал: «Доброе утро, Марина Дмитриевна, на что ответила она, Юрий Дмитриевич за окном метель, 27 градусов мороза. Они улыбались друг другу. Люди во-круг обходили их и недоуменно смотрели, крутилась суета. Они обнялись, потом не спеша пошли на выход с автостанции.
На горизонте вставало Солнце, зачинался новый день.
Третье измерение
Часть IV. «Время пришло»
Прошло 10 лет после их последней встречи, многое изменилось у обоих. Юрий Дмитриевич вышел на пенсию, дети выросли, Сережке было 14 лет, Маше уже 21 год, она поступила в институт и переехала в другой город. С женой последние 3 года отношения были все сложнее и сложнее. Он чувствовал, с каждым днем они становятся дальше и дальше друг от друга. Время было не на их стороне. Все чаще он вспоминал Марину Дмитриевну, ее последние слова: «Юрий Дмитриевич, за окном метель, 27 градусов», ее голос и эта тоска в глазах. Тогда в последний раз, он ей улыбался, он был окрылен, влюблен в нее, сам это понимал, удивлялся себе и радовался этому новому чувству. Он не знал что делать, у него жена, двое детей. Отношения в семье были теплыми, просто теплыми, огонь в глазах обоих супругов давно погас. Жили вместе как друзья, растили и воспитывали детей, уважали друг друга, знали, но думали, что так оно и должно быть, а разве может быть еще, другое.
Может Юрий Дмитриевич сам дивился всему происходящему, где-то в нутрии проснулся мальчишеский задор. Уходя в море после последней встречи с Мариной Дмитриевной, он ощущал себя по-новому. И даже как в первый раз, как будто выходишь в море. Команда заметила эти перемены в их командире, он не стал менее требовательным, но голос его стал немного мягче, на лице играла таинственная улыбка, и в глазах появился какой-то огонь.
Как то в отпуске, проездом, он был в Ленинграде, где то, в записной книжке остался адрес НИИ, где работала она. Пока жена с детьми ходила по магазинам, он сказал, что заедет в Адмиралтейство по делам. Да он так и думал, но пока ехал в метро, мысли дождем одолели его и повернув, он поехал в НИИ, где работала Марина Дмитриевна. На проходной сказали, что она уже год как не работает уволилась по состоянию здоровья. Когда Букреев вышел с проходной с одной стороны его одолела досада, что не смог он увидеть ее, а с другой стороны, пусть все идет как идет. И дверца в клетке захлопнулась еще на один замок.
…….
Марина Дмитриевна долго не могла забыть эту поездку в Североморск. Тогда, на пирсе, когда он поднимался на лодку, она еле сдерживалась чтобы не разрыдаться. Что-то в душе ее рвалось, сильное, желание жизни, настоящего глотка жизни, но она чувствовала, что утопает под тяжестью совести. Может ли она, его командира подводной лодки компромитировать? Что делать? Уйти в работу, с головой забыться.
На пятом курсе она познакомилась с Николаем. Вроде и хороший он, и добрый и любит. Маме он очень понравился. Марина с Николаем провстречались почти год, мама говорила: «Пора бы уж и замуж, все сверстницы твои уже замужем». Любви не было у нее к нему, теплое чувство, может где-то больше чем друг, но дальше она не могла. В конечном итоге колеблясь, она вышла замуж за Николая, через год родился Андрюшка, все шло своим чередом, и вот эта поездка в Североморск, как будто все расставила по своим местам или больше запуталось.
…….
В 46 лет Юрия Дмитриевича стали мучить головные боли, врачи списали его на берег. Эту новость он принял, как уже смиряясь. Да и на базе работы для него было невпроворот. Его стали чаще посылать в командировки, два раза он был в Ленинграде. Вот и в этот раз его опять послали в командировку в Ленинград, на этот раз он не выдержал и заехал опять в НИИ. Зашел в отдел кадров, представился давним приятелем Мирины Дмитриевны и кое-как все же выведал где она сейчас работает. Она устроилась работать в политехнический институт на кафедру прикладной физики и преподавала там уже 3 года. Дрожащей рукой он записывал адрес института, положил записку во внутренний карман кителя и на ватных ногах вышел из проходной. Прошло 10 лет, но воспоминания нахлынули свежим порывом ветра как вчера. Он ехал в институт и задавал вопрос, а имеет ли он право, так вот врываться в ее устроенную жизнь, но его непреодолимо тянуло к ней. Как будто времени осталось совсем мало и нужно сделать очень важное, самое важное дело в жизни.
Он ехал в метро и рассуждал сам с собой. Лодкой я уже не командую, морального разложения я уже никому не покажу. Пенсия уже на пороге. В семье, дочь Наталья поступила в институт и уехала в другой город учиться, Сережка еще учиться, но уже знает, что будет моряком. Жена увлеклась живописью и выставками и часто сейчас сама пропадает на выставках картин. Вроде что-то уже в семье есть и уже чего то нет, оно бесследно ушло в прошлое. С этими мыслями он оказался у дверей института. Вахтер подсказал кабинет кафедры, было три часа дня. Пьяным шагом подошел он к ее двери кабинета, робко постучался. «Войдите», прозвучал голос, ее голос из-за двери. Он открыл ее, там была она, она одна. Юрий Дмитриевич, прошептала она изумленно. Мария Дмитриевна! Воскликнул он, он даже не понял как оказался около нее, опустился на колени, обнял ее за талию, по его щекам текли слезы. А она нежно гладила его по голове и говорила Юрий Дмитриевич, за окном метель и 27 градусов мороза, метель…
Ночью у него был поезд, он вошел в купе и чувствовал что мир изменился и он тоже стал другим человеком. Через 6 месяцев он подал документы на развод с женой, для сына Сережки это было тяжело. Юрий Дмитриевич сел рядом с сыном, обнял его и сказал: «Я буду с тобой даже на расстоянии, ты мой сын, и им остаешься, если мы расходимся с мамой, это не значит, что я буду меньше любить тебя. Дочь Мария восприняла развод спокойно, она уже давно догадывалась, что у отца с матерью не все ладно. Сама жена не удивилась происходящему, только сказала: «Наконец, ты Юра, повзрослел и кроме своих лодок стал видеть что-то еще. Больше она ничего не сказала, накрылась шалью и ушла в свою комнату. На следующее утро она уехала на очередную выставку, оставив записку:
«Юра, ты был хорошим мужем и отцом, я думаю, дети в, последствии, оценят это. Спасибо тебе за все, ты остался хорошим отцом. Для экипажа ты был примерным командиром. Я сделала все возможное чтобы это было так. Пришло время нам расстаться, я дам тебе развод. К Сережке приезжай, когда захочешь. Желаю тебе счастья, ты этого достоин. Прощай, твоя бывшая жена».
С грустью утром он смотрел на эту записку, как будто провожал все былое и вступал в новое неизведанное. Хотя давно уже был в этом, пришло время этому проявиться. Сережку собрал в лагерь, отвез в школу, у сына начинались каникулы, и они с женой решили, чтобы мальчик не присутствовал при всем этом, отправить его с друзьями в лагерь в Крым, куда давно хотел поехать Сергей.
Придя из школы, Юрий Дмитриевич стал собирать свои вещи в чемодан, одеваясь в коридоре, посмотрел на себя в зеркало, седина легла на вески, в этом году ему исполнилось 49 лет. Интересный возраст, дети вырастают и вылетают из родительского гнезда, семейный огонь, не раздуваемый ветрами, и очаг пустеет. Все что остается это сделать свой выбор, который был уже сделан давно, проявить этот выбор. Он поехал на вокзал, но билетов до Ленинграда не оказалось, пришлось через весь город ехать на автовокзал. Проезжая мимо знакомых парков и зданий, он понимал, что прощается с прошлым и начинает новую жизнь, непохожую на вчера. Было одновременно и грустно и радостно. Мы всегда грустим, прощаясь со старым как бы давая дань уважения прошлому. Но мы и в восторге от настоящего и будущего. От свежих ветров настоящего, неумолимо притягивающих, не оставлюящих ничего, как войти в открытые двери.
…….
Марина Дмитриевна вскоре после приезда из командировки из Североморска поняла, с Николаем она уже не может жить как прежде. Через год она переехала в коммуналку к матери, комната была большая. Андрею обустроили угол, чтобы он мог там спокойно заниматься. Мама за эти годы очень сдала, в смысле здоровья, и Марина Дмитриевна думала, хорошо что я переехала, теперь легче будет смотреть за матерью. Николай часто их навещал с сыном, предлагал вернуться им с Андрюшкой в двухкомнатную на Лиговском, но Марина Дмитриевна была непреклонна.
Мамы не стало через полгода, а еще через год они развелись. Андрею было уже 16 лет и он во всю готовился поступать в нахимовское училище.
Днем ей позвонил Юрий Дмитриевич и сообщил, что дома все уладил и выезжает на автобусе в семь вечера в Ленинград. Марина Дмитриевна с радостью приняла эту новость и стала готовиться к встрече.
Андрей был в курсе, что у мамы новый ухажер, военно-морской офицер, бывший командир подводной лодки. Что к ним приезжает Юрий Дмитриевич, он эту новость воспринял спокойно, на самом деле ему понравился этот военный, что-то в нем было притягательное, и его присутствие не угнетало Андрея. Он не чувствовал себя лишним, наоборот что-то новое, интересное появилось. Они быстро с Юрием Дмитриевичем нашли общий язык. Андрей где-то на потаенном уровне себя знал, что с этим мужчиной он не будет лишним в семье, что он так же будет защищен материнской любовью и заботой. И этот новый мужчина, как то подталкивал его на новые поиски чего-то, и чего бы он сам не сделал один.
…….
В тот день, когда он пришел к ней, они потом долго сидели в кафе на Невском, рассказывая друг другу о себе. Слова нежности, боли, страсти, любви лились из их сердец. Как будто прорвало древнюю дамбу и пространство текло и они текли в этом пространстве и упивались этим течением. Так они просидели до закрытия. Потом поехали к Марине Дмитриевне. Андрей сидел и делал уроки, а они тихо шушукались на диване. В его руке ее рука. Потом все вместе сели пить чай, Юрий Дмитриевич рассказывал Андрею о службе на северном флоте. Они долго не могли наговориться и Юрий Дмитриевич думал, такое чувство, что он знает этих людей уже давно, не было ни стеснении, ни ловкости, а было желание раскрыть объятия этим людям и сильно прижать их к себе.
В два часа ночи у него был поезд, сейчас было без двадцати двенадцать. Андрей мирно сопел за шкафом и у них был всего час, чтобы насладиться ласками друг друга. Они укрывались под одеялом и шептали слова нежности и любви друг другу. Отпущенное время пролетело как одно мгновение. Когда он одевался в коридоре, в его глазах можно было прочитать лишь одно – я вернусь к тебе! И она знала, что будет так.
…….
Николай узнал о Юрии Дмитриевиче от Андрея. Он позвонил вечером и грустным голосом стал расспрашивать о нем. Марина Дмитриевна была сдержана: «Николай, сколько мы знаем друг друга, если бы не твое малодушие и лень, ты бы уже имел свою лабораторию, и жил бы с той женщиной, которая была у тебя. Но ты мечешься и винишь себя за то, что не можешь сделать выбор, сделать женщине предложение, взять, в конце концов и сделать, то что хочешь ты. Но, ты и хочешь угодить всем, в первую очередь себе, чтобы все прошло спокойно, без потрясений. Но таким как ты нужны эти потрясения, чтобы вывести тебя из сна. Тебе не удастся отсидеться, придется выйти и что-то сделать в этой жизни, проявить себя. А иначе тебя так и будет болтать из стороны в сторону, пока не выболтает всего. Я все сказала и не звони, не скули, жалеть не буду. Да, и не разъедай сына своим малодушием, пусть мальчик растет ответственным мужчиной. На этом прощай.
Она долго подбирала, что одеть для встречи Юрия Дмитриевича.
К перрону подъехал автобус, люди выходили длинной вереницей, в конец концов вышел и он. Они долго смотрели друг другу в глаза, потом он ей сказал: «Доброе утро, Марина Дмитриевна, на что ответила она, Юрий Дмитриевич за окном метель, 27 градусов мороза. Они улыбались друг другу. Люди во-круг обходили их и недоуменно смотрели, крутилась суета. Они обнялись, потом не спеша пошли на выход с автостанции.
На горизонте вставало Солнце, зачинался новый день.
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
А это отрывок из произведения Б. Пастернака "Доктор Живаго".
...."У любви нет цели, она просто Есть".
Они любили друг друга не из неизбежности, не "опаленные страстью" как это ложно изображают. Они любили друг друга потому что так хотели все кругом: земля под ними, небо над их головами, облака и деревья. Их любовь нравилась окружающим еще, может быть больше, чем им самим. Незнакомым на улице, выстраивающимся на прогулке далям, комнатам, в которых они селились и встречались. Они любили друг друга и им не было дела ни до кого, и ни до чего. Это было то, что их сближало и что оба они понимали.
Наслаждаясь общей лепкою мира, чувства отнесенности их самих ко всей картине, ощущение принадлежности к красоте зрелища, ко вселенной. Они дышали только этой совместимостью.
...."У любви нет цели, она просто Есть".
Они любили друг друга не из неизбежности, не "опаленные страстью" как это ложно изображают. Они любили друг друга потому что так хотели все кругом: земля под ними, небо над их головами, облака и деревья. Их любовь нравилась окружающим еще, может быть больше, чем им самим. Незнакомым на улице, выстраивающимся на прогулке далям, комнатам, в которых они селились и встречались. Они любили друг друга и им не было дела ни до кого, и ни до чего. Это было то, что их сближало и что оба они понимали.
Наслаждаясь общей лепкою мира, чувства отнесенности их самих ко всей картине, ощущение принадлежности к красоте зрелища, ко вселенной. Они дышали только этой совместимостью.
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
СУЖДЕНИЕ
Люди приходят к нам, что то говорят, рассказывают, мы слушаем, они уходят и начинаем говорить мы. Когда «мы судим» мы пытаемся поставить свою печать на ситуацию, на человека, его эмоции, мы пытаемся навязать свою точку зрения. А что если оставить все как есть? Позволить окружающим людям быть такими какие есть. Позволить быть всему, плыть всему в Вселенском супе. Тем самым сохраняя себя в мире и позволяя всему делать свой выбор. Словом, не ставить своих энергетических печатей, не запечатывать ситуации.
Принятие позволяет высвободить творческий потенциал. Когда мы на кого то «бормочем», мы расплескиваем энергию, происходит дисбаланс. Пребывая в мире мы посылаем энергию на сотворение. В мире и спокойствии мы слышим себя, мы более чувствительны, более подвижны, более мобильны.
Люди приходят к нам, что то говорят, рассказывают, мы слушаем, они уходят и начинаем говорить мы. Когда «мы судим» мы пытаемся поставить свою печать на ситуацию, на человека, его эмоции, мы пытаемся навязать свою точку зрения. А что если оставить все как есть? Позволить окружающим людям быть такими какие есть. Позволить быть всему, плыть всему в Вселенском супе. Тем самым сохраняя себя в мире и позволяя всему делать свой выбор. Словом, не ставить своих энергетических печатей, не запечатывать ситуации.
Принятие позволяет высвободить творческий потенциал. Когда мы на кого то «бормочем», мы расплескиваем энергию, происходит дисбаланс. Пребывая в мире мы посылаем энергию на сотворение. В мире и спокойствии мы слышим себя, мы более чувствительны, более подвижны, более мобильны.
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
Общественные люди
Ибо без любви ничего не могло быть,
все, что, стало быть.
Кто такие? Мы любим их, мы обожаем их, мы обожествляем их, мы преклоняемся им, мы доверяем им, мы ненавидим их, мы боимся их. Столпы. Жизнь большинства из них трагична. Смотришь, есть все, о чем может только может мечтать человек, дворцы, слава, множество поклонников и поклонниц, они «боги», ходящие по земле. Но что говорят глаза этих богов. Присмотритесь внимательно, попытайтесь услышать. И что же? Для меня это было откровением, практически тень каждого из них, это страх и одиночество. Которые вечерами их лучшие друзья и любовники, первые кто встречает в предрассветной тиши. Почему такое? Откуда такое благословение и такие бремя и ответственность? Что за ребус такой? Что за двойственность бытия? И пришло такое название, общественные люди. Они принадлежат всем. Всем и вся. Людям, времени, капризам, моде, течению времени, но только не себе. ТОЛЬКО НЕ СЕБЕ. У них есть все, но нет самого главного, нет себя. Иллюзия. Самое сложное, сложнейшее в жизни, понять себя в этой буре всего. Услышать себя. Как будто потоком тебя уносит в открытое море и не за что уцепиться, все зыбко. И есть только один якорь, это ты сам. Это ты сам. Это то, что спасает от одиночества, не так больны ошибки и разочарования.
…Любовь, твоя любовь, твой источник из тебя самого помогает не утонуть в различных движениях эмоциональных волн. Ты не только берешь любовь из вне, ты так же изливаешь свое любовь. Происходит естественное течение энергии, что делает тебя сбалансированным. Это помогает тебе быть сбалансированным во взаимоотношениях. Если что то и происходит, это не так ударяет, потому что нет одиночества, которое обременяет тебя и толкает в объятия страха. Когда ты один, физически один, просто расслабься, позволь любви течь через тебя, позволь вселенскому потоку проходит через тебя свободно. В это мгновение ты есть все и вся, и нет страха, нет соблазна, а есть все и ты в любви. Просто открой свое сердце и не бойся. В любви нет страха, нет страха. В любви покой и умиротворение, в любви есть все бытие. В любви есть ты, ЕСТЬ ТЫ.
ps. Хотелось написать обзорную статью с тем что наблюдала. В какой то момент строчки просто поплыли, и я в месте с ними...в любви. :)
Ибо без любви ничего не могло быть,
все, что, стало быть.
Кто такие? Мы любим их, мы обожаем их, мы обожествляем их, мы преклоняемся им, мы доверяем им, мы ненавидим их, мы боимся их. Столпы. Жизнь большинства из них трагична. Смотришь, есть все, о чем может только может мечтать человек, дворцы, слава, множество поклонников и поклонниц, они «боги», ходящие по земле. Но что говорят глаза этих богов. Присмотритесь внимательно, попытайтесь услышать. И что же? Для меня это было откровением, практически тень каждого из них, это страх и одиночество. Которые вечерами их лучшие друзья и любовники, первые кто встречает в предрассветной тиши. Почему такое? Откуда такое благословение и такие бремя и ответственность? Что за ребус такой? Что за двойственность бытия? И пришло такое название, общественные люди. Они принадлежат всем. Всем и вся. Людям, времени, капризам, моде, течению времени, но только не себе. ТОЛЬКО НЕ СЕБЕ. У них есть все, но нет самого главного, нет себя. Иллюзия. Самое сложное, сложнейшее в жизни, понять себя в этой буре всего. Услышать себя. Как будто потоком тебя уносит в открытое море и не за что уцепиться, все зыбко. И есть только один якорь, это ты сам. Это ты сам. Это то, что спасает от одиночества, не так больны ошибки и разочарования.
…Любовь, твоя любовь, твой источник из тебя самого помогает не утонуть в различных движениях эмоциональных волн. Ты не только берешь любовь из вне, ты так же изливаешь свое любовь. Происходит естественное течение энергии, что делает тебя сбалансированным. Это помогает тебе быть сбалансированным во взаимоотношениях. Если что то и происходит, это не так ударяет, потому что нет одиночества, которое обременяет тебя и толкает в объятия страха. Когда ты один, физически один, просто расслабься, позволь любви течь через тебя, позволь вселенскому потоку проходит через тебя свободно. В это мгновение ты есть все и вся, и нет страха, нет соблазна, а есть все и ты в любви. Просто открой свое сердце и не бойся. В любви нет страха, нет страха. В любви покой и умиротворение, в любви есть все бытие. В любви есть ты, ЕСТЬ ТЫ.
![Rose :Rose:](./images/smilies/give_rose.gif)
ps. Хотелось написать обзорную статью с тем что наблюдала. В какой то момент строчки просто поплыли, и я в месте с ними...в любви. :)
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
Общественные люди
Ибо без любви ничего не могло быть,
все, что, стало быть.
Кто такие? Мы любим их, мы обожаем их, мы обожествляем их, мы преклоняемся им, мы доверяем им, мы ненавидим их, мы боимся их. Столпы. Жизнь большинства из них трагична. Смотришь, есть все, о чем может только может мечтать человек, дворцы, слава, множество поклонников и поклонниц, они «боги», ходящие по земле. Но что говорят глаза этих богов. Присмотритесь внимательно, попытайтесь услышать. И что же? Для меня это было откровением, практически тень каждого из них, это страх и одиночество. Которые вечерами их лучшие друзья и любовники, первые кто встречает в предрассветной тиши. Почему такое? Откуда такое благословение и такие бремя и ответственность? Что за ребус такой? Что за двойственность бытия? И пришло такое название, общественные люди. Они принадлежат всем. Всем и вся. Людям, времени, капризам, моде, течению времени, но только не себе. ТОЛЬКО НЕ СЕБЕ. У них есть все, но нет самого главного, нет себя. Иллюзия. Самое сложное, сложнейшее в жизни, понять себя в этой буре всего. Услышать себя. Как будто потоком тебя уносит в открытое море и не за что уцепиться, все зыбко. И есть только один якорь, это ты сам. Это ты сам. Это то, что спасает от одиночества, не так больны ошибки и разочарования.
…Любовь, твоя любовь, твой источник из тебя самого помогает не утонуть в различных движениях эмоциональных волн. Ты не только берешь любовь из вне, ты так же изливаешь свое любовь. Происходит естественное течение энергии, что делает тебя сбалансированным. Это помогает тебе быть сбалансированным во взаимоотношениях. Если что то и происходит, это не так ударяет, потому что нет одиночества, которое обременяет тебя и толкает в объятия страха. Когда ты один, физически один, просто расслабься, позволь любви течь через тебя, позволь вселенскому потоку проходит через тебя свободно. В это мгновение ты есть все и вся, и нет страха, нет соблазна, а есть все и ты в любви. Просто открой свое сердце и не бойся. В любви нет страха, нет страха. В любви покой и умиротворение, в любви есть все бытие. В любви есть ты, ЕСТЬ ТЫ.
ps. Хотелось написать обзорную статью с тем что наблюдала. В какой то момент строчки просто поплыли, и я в месте с ними...в любви. :)
Ибо без любви ничего не могло быть,
все, что, стало быть.
Кто такие? Мы любим их, мы обожаем их, мы обожествляем их, мы преклоняемся им, мы доверяем им, мы ненавидим их, мы боимся их. Столпы. Жизнь большинства из них трагична. Смотришь, есть все, о чем может только может мечтать человек, дворцы, слава, множество поклонников и поклонниц, они «боги», ходящие по земле. Но что говорят глаза этих богов. Присмотритесь внимательно, попытайтесь услышать. И что же? Для меня это было откровением, практически тень каждого из них, это страх и одиночество. Которые вечерами их лучшие друзья и любовники, первые кто встречает в предрассветной тиши. Почему такое? Откуда такое благословение и такие бремя и ответственность? Что за ребус такой? Что за двойственность бытия? И пришло такое название, общественные люди. Они принадлежат всем. Всем и вся. Людям, времени, капризам, моде, течению времени, но только не себе. ТОЛЬКО НЕ СЕБЕ. У них есть все, но нет самого главного, нет себя. Иллюзия. Самое сложное, сложнейшее в жизни, понять себя в этой буре всего. Услышать себя. Как будто потоком тебя уносит в открытое море и не за что уцепиться, все зыбко. И есть только один якорь, это ты сам. Это ты сам. Это то, что спасает от одиночества, не так больны ошибки и разочарования.
…Любовь, твоя любовь, твой источник из тебя самого помогает не утонуть в различных движениях эмоциональных волн. Ты не только берешь любовь из вне, ты так же изливаешь свое любовь. Происходит естественное течение энергии, что делает тебя сбалансированным. Это помогает тебе быть сбалансированным во взаимоотношениях. Если что то и происходит, это не так ударяет, потому что нет одиночества, которое обременяет тебя и толкает в объятия страха. Когда ты один, физически один, просто расслабься, позволь любви течь через тебя, позволь вселенскому потоку проходит через тебя свободно. В это мгновение ты есть все и вся, и нет страха, нет соблазна, а есть все и ты в любви. Просто открой свое сердце и не бойся. В любви нет страха, нет страха. В любви покой и умиротворение, в любви есть все бытие. В любви есть ты, ЕСТЬ ТЫ.
![Rose :Rose:](./images/smilies/give_rose.gif)
ps. Хотелось написать обзорную статью с тем что наблюдала. В какой то момент строчки просто поплыли, и я в месте с ними...в любви. :)
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
ОТКРОВЕНИЕ ВЕНЕРЫ
Очередной проект. Мысли не идут, фантазия спит под столом. Смотрю в окно, слушаю музыку и жду, жду ее, мою музу. Но эта призрачная фея что-то редко стала появляться у меня. Хороший оклад, должность, зарплату выплачивают регулярно, и кто-то спросит, а кем ты работаешь? …. Аааа, ууу. Важность. А здесь, вот ничего не получается, каждый проект дается с таким скрипом, проще слизать у кого-нибудь порывшись в интернете. Но и это уже не то. Единственное что останавливает, это что профессия хорошооплачиваемая. Так платят деньги за твой талант, что ты делаешь, вкладываешь душу, а здесь, какие то мертвячки полурожденные получаются, с таким скрипом и ахом. И как кто-то говорил когда то: «Лучше быть живым зайцем, чем мертвым львом». Нелегко смириться с мыслью, что вот так взять все бросить и «выйти в поле». А что делать? Лев мертв, на признание этого факта ушло немало времени. Сколько бороться с собой? Собираю вещи и выхожу. Уж лучше так. Уф…
Просыпаюсь утром, смотрю, сидит голубушка у постели, только макияж другой и стиль одежды, а ведь это она моя Муза. Говорит мне, ну что? Вставай. Пойдем работать, пойдем творить. Что-то засиделись мы с тобой.
…..Это произошло на очередном коропоративном семинаре «Как быть если..». Для кого то это был просто отдых, оторваться от своих, семейных, кто-то ехал получить знания, а кто-то и сам не знал и что это такое, вроде как нужно. Народу записалось полно. И вот утром мы все гуртом запихались в автобус. Пашка, это мой начальник, притащил целый рюкзак пива, Сергей, мой коллега, пристроился на задних сиденьях и с грустью, поглядывая в окно, попивал коньячок. Глядя на них, я спросила у Светика, нашего секретаря или как сейчас модно называется «офис менеджера». Свет, а это что такое? Вроде учиться едем? На что она мне ответила: «Да брось ты, каждую осень у нас эта или это представление. Какая там учеба. Вырваться из столицы и покуралесить, каждому свое, а главное, фирма платит. Ты расслабься и получи удовольствие. Не привязывайся к тому, кто, что должен делать, а лучше пользуйся моментом поучиться и отдохнуть». На этом я успокоилась. В районе Звенигорода наш автобус свернул на какую то базу, с воплями и визгами, каждый занимал комнаты в корпусе. Расселились по два или по три человека. Всего нас было около 50 душ. Начался тренинг один, потом второй, было интересно. Около шести вечера нас отпустили. Пашка, проплыл мимо меня с очередной бутылкой пива и сказал, ну что, сидеть пошли на дискотеку. Я согласилась составить ему компанию. Народу на танц-поле было не много. А рядом был бильярдный зал. Вот туда мы и пошли, когда натанцевались вволю, аж ноги болели немного. В зале было душно и накурено, поэтому я спустилась вниз, вышла на крыльцо и просто стала любоваться вечером. «Скучаешь?» Я обернулась, сзади стояла девушка или молодая женщина. Она смотрела на меня и улыбалась. Странно, но что-то знакомое было в ее улыбке, а вот что. «Я за тобой давно наблюдаю, хорошо играешь». «Ой! Да это ребята меня научили, на работе в перерыве у нас есть зал для отдыха, вот там и играем иногда», ответила я смущенно. Разговор сам пошел между нами, как будто неведомая дорожка пролегла, там, где ее очевидным взглядом не заметишь. Мы долго разговаривали, тем было много разных, и почему то не хотелось уходить, как то было очень комфортно с этой девушкой». Мы познакомились ее звали Алла. «А ты что одна?», спросила я. «Да, решила отдохнуть, сын в армии, муж на рыбалке с друзьями. Захотелось побыть одной». В разговоре мы у нас было много общих тем, литература, история, философия, да и вообще про жизнь. Интересно. Слова сами лились и лились а вместе с ними и еще что-то. А вот что, я еще понять не могла. Так на этом крыльце мы простояли около 3 часов. Так бы и стояли и говорили, была глубокая ночь, и уже хотелось спать. Мы расстались, договорившись встретиться на следующий день так же вечером. Я пошла, спать и какое то, интересное чувство преследовало меня, я никак не могла понять что это. Да интересный человек, необычный человек, но что же, что же за чувство еще было в этом всем и так стремительно? Кружится голова, это наверное от выпитого пива. Так все спать. Завтра будет, завтра.
Тренинг проходил интенсивно, практически за 7 часов у меня даже мыслей не было на едине с собой. Все время было, какое ощущение, что должно что то произойти хорошее. Это, даже как то подзадоривало. А под конец тренинг мы разыграли сценку, всем было весело и интересно. В холле меня встретила Света, и сказал, в этот раз тренинг был очень интересный, не как в прошлый раз, кислятина. Мы еще постояли поговорили, посмеялись. А потом, потом я полетела в номер, потому что в 21.00 встреча. Почему то захотелось одеться нарядно. Хотелось быть красивой. Пока я крутилась перед зеркалом, я поняла, что за чувство меня весь вечер преследовало. Между нами лилась нежность, мало того, она меня как то внутренне весь вечер волновала. Этот взгляд, как будто он проникал куда то туда, куда даже я не заходила. Когда я это осознала, то замерла с расческой перед зеркалом, с заколкой во рту. Так меня застала, Марина, моя соседка. Она влетела в комнату, и тут же уставилась на меня. Что с тобой произошло? У тебя такой вид как будто ты только свалилась с Луны. «Свалишься тут, когда такое происходит», проворчала я, и стала дальше наводить марафет на своей голове.
В 21.00 я была на крыльце. Алла уже была там и ждала меня. «Вот ты какая» «А какая? спросила я. «Красивая. Вся красивая. Твои глаза так горят, что затмевают все фонари в парке, и даже Луна не сравниться с ними», ответила Алла. Я стояла в растерянности и даже не знала что сказать. Я только чувствовала, что попала в какой то поток и у меня нет сил ему сопротивляться. Если я возьму и уйду, просто умру. Мысли и чувства проплывали в голове, и я даже не успевала их осознавать. Одно я понимала как никогда, меня тянет к этой женщине и она мне так важна, и неважно, что только женщина. Мы привыкли делить постель с мужчинами, в наших мыслях есть только одна грань красоты, но что за этой гранью есть еще что то. Разве у мужчин монополия на любовь, обо всем этом я думала уже позже. Я осознавала эти мысли с таким трепетом. И в тот же момент как будто на ружу выходит не что, та сила, которая была всегда, но сидела в темнице до времени.
«Пойдем ко мне», предложила мне Алла. Мы зашли в бар, взяли бутылку красного вина и пошли к ней. Пока мы шли до ее корпуса, а уже стемнело, я поняла, что мои зубы выбивают дрожь. Только это не та дрожь, которая связывает крылья, нет, это была дрожь перед прыжком, перед великолепным прыжком. Я шла сзади, и мне даже казалось, что рот свело судорогой, по этому я отвечала на ее реплики односложно да или нет. Когда мы зашли в ее комнату, она обернулась ко мне и так улыбнулась, при этом сказав, «ты сейчас похожа на воробья, которого искупали в вине». «Нет, дорогая, просто ты та нить Ариадны, а я в лабиринте и куда идти знаешь ты», ответила я ей. Она положила руку мне на плечо и нежно поцеловала в щеку. А потом мы расположились в комнате, она достала из холодильника всякой вкусняшки, мы поставили бутылку вина и опять общались. Вдруг, она замолчала и задала мне вопрос, «надеюсь, я не шокирую тебя, хочешь ли ты? Хочешь ли ты пойти туда, где ты еще ни разу не была?» Она это сказа без принуждения, в словах было столько нежности, такой призыв. «Тогда иди ко мне». И я шагнула к ней, в ее объятия.
Прошло много времени с того момента, я рассказала своей подруге о произошедшем, со мной. Она слушала меня, «разинув рот». Я знала, что своим признанием не шокирую ее, на то он и друг. Но и друзей мы бережем. Не даем то, что они не могут «переварить». После того как я все рассказала, ее первый вопрос был, «И что теперь? Ты теперь стала Лесбиянкой?». На что я ей ответила, «нет дорогая, я не принадлежу ни тому не другому лагерю, человеку свойственно все привязывать к каким, то крайностям. Если я люблю, я люблю просто человека, и не важен его пол. Можно ли это сравнить? Я не могу этот опыт сравнить с другим. Как можно сравнить, что лучше день или ночь, земля или океан? Все прекрасно. Все великолепно в своем великолепии, в своем бытие, в своем звучании. Этот опыт расширил меня, позволил взглянуть на жизнь, на многие вещи шире, чем принято. Это дар любви, и как могу я пройти мимо и не испить ее вина?». Моя подруга тепло улыбнулась, «ты как всегда романтична, но ты изменилась, что, то в тебе прибыло, какая то глубина, ты стала просто интересней, моя Венера. Спасибо тебе, что ты явила мне еще одно откровение. Еще одно откровение Венеры».
![Rose :Rose:](./images/smilies/give_rose.gif)
Очередной проект. Мысли не идут, фантазия спит под столом. Смотрю в окно, слушаю музыку и жду, жду ее, мою музу. Но эта призрачная фея что-то редко стала появляться у меня. Хороший оклад, должность, зарплату выплачивают регулярно, и кто-то спросит, а кем ты работаешь? …. Аааа, ууу. Важность. А здесь, вот ничего не получается, каждый проект дается с таким скрипом, проще слизать у кого-нибудь порывшись в интернете. Но и это уже не то. Единственное что останавливает, это что профессия хорошооплачиваемая. Так платят деньги за твой талант, что ты делаешь, вкладываешь душу, а здесь, какие то мертвячки полурожденные получаются, с таким скрипом и ахом. И как кто-то говорил когда то: «Лучше быть живым зайцем, чем мертвым львом». Нелегко смириться с мыслью, что вот так взять все бросить и «выйти в поле». А что делать? Лев мертв, на признание этого факта ушло немало времени. Сколько бороться с собой? Собираю вещи и выхожу. Уж лучше так. Уф…
Просыпаюсь утром, смотрю, сидит голубушка у постели, только макияж другой и стиль одежды, а ведь это она моя Муза. Говорит мне, ну что? Вставай. Пойдем работать, пойдем творить. Что-то засиделись мы с тобой.
…..Это произошло на очередном коропоративном семинаре «Как быть если..». Для кого то это был просто отдых, оторваться от своих, семейных, кто-то ехал получить знания, а кто-то и сам не знал и что это такое, вроде как нужно. Народу записалось полно. И вот утром мы все гуртом запихались в автобус. Пашка, это мой начальник, притащил целый рюкзак пива, Сергей, мой коллега, пристроился на задних сиденьях и с грустью, поглядывая в окно, попивал коньячок. Глядя на них, я спросила у Светика, нашего секретаря или как сейчас модно называется «офис менеджера». Свет, а это что такое? Вроде учиться едем? На что она мне ответила: «Да брось ты, каждую осень у нас эта или это представление. Какая там учеба. Вырваться из столицы и покуралесить, каждому свое, а главное, фирма платит. Ты расслабься и получи удовольствие. Не привязывайся к тому, кто, что должен делать, а лучше пользуйся моментом поучиться и отдохнуть». На этом я успокоилась. В районе Звенигорода наш автобус свернул на какую то базу, с воплями и визгами, каждый занимал комнаты в корпусе. Расселились по два или по три человека. Всего нас было около 50 душ. Начался тренинг один, потом второй, было интересно. Около шести вечера нас отпустили. Пашка, проплыл мимо меня с очередной бутылкой пива и сказал, ну что, сидеть пошли на дискотеку. Я согласилась составить ему компанию. Народу на танц-поле было не много. А рядом был бильярдный зал. Вот туда мы и пошли, когда натанцевались вволю, аж ноги болели немного. В зале было душно и накурено, поэтому я спустилась вниз, вышла на крыльцо и просто стала любоваться вечером. «Скучаешь?» Я обернулась, сзади стояла девушка или молодая женщина. Она смотрела на меня и улыбалась. Странно, но что-то знакомое было в ее улыбке, а вот что. «Я за тобой давно наблюдаю, хорошо играешь». «Ой! Да это ребята меня научили, на работе в перерыве у нас есть зал для отдыха, вот там и играем иногда», ответила я смущенно. Разговор сам пошел между нами, как будто неведомая дорожка пролегла, там, где ее очевидным взглядом не заметишь. Мы долго разговаривали, тем было много разных, и почему то не хотелось уходить, как то было очень комфортно с этой девушкой». Мы познакомились ее звали Алла. «А ты что одна?», спросила я. «Да, решила отдохнуть, сын в армии, муж на рыбалке с друзьями. Захотелось побыть одной». В разговоре мы у нас было много общих тем, литература, история, философия, да и вообще про жизнь. Интересно. Слова сами лились и лились а вместе с ними и еще что-то. А вот что, я еще понять не могла. Так на этом крыльце мы простояли около 3 часов. Так бы и стояли и говорили, была глубокая ночь, и уже хотелось спать. Мы расстались, договорившись встретиться на следующий день так же вечером. Я пошла, спать и какое то, интересное чувство преследовало меня, я никак не могла понять что это. Да интересный человек, необычный человек, но что же, что же за чувство еще было в этом всем и так стремительно? Кружится голова, это наверное от выпитого пива. Так все спать. Завтра будет, завтра.
Тренинг проходил интенсивно, практически за 7 часов у меня даже мыслей не было на едине с собой. Все время было, какое ощущение, что должно что то произойти хорошее. Это, даже как то подзадоривало. А под конец тренинг мы разыграли сценку, всем было весело и интересно. В холле меня встретила Света, и сказал, в этот раз тренинг был очень интересный, не как в прошлый раз, кислятина. Мы еще постояли поговорили, посмеялись. А потом, потом я полетела в номер, потому что в 21.00 встреча. Почему то захотелось одеться нарядно. Хотелось быть красивой. Пока я крутилась перед зеркалом, я поняла, что за чувство меня весь вечер преследовало. Между нами лилась нежность, мало того, она меня как то внутренне весь вечер волновала. Этот взгляд, как будто он проникал куда то туда, куда даже я не заходила. Когда я это осознала, то замерла с расческой перед зеркалом, с заколкой во рту. Так меня застала, Марина, моя соседка. Она влетела в комнату, и тут же уставилась на меня. Что с тобой произошло? У тебя такой вид как будто ты только свалилась с Луны. «Свалишься тут, когда такое происходит», проворчала я, и стала дальше наводить марафет на своей голове.
В 21.00 я была на крыльце. Алла уже была там и ждала меня. «Вот ты какая» «А какая? спросила я. «Красивая. Вся красивая. Твои глаза так горят, что затмевают все фонари в парке, и даже Луна не сравниться с ними», ответила Алла. Я стояла в растерянности и даже не знала что сказать. Я только чувствовала, что попала в какой то поток и у меня нет сил ему сопротивляться. Если я возьму и уйду, просто умру. Мысли и чувства проплывали в голове, и я даже не успевала их осознавать. Одно я понимала как никогда, меня тянет к этой женщине и она мне так важна, и неважно, что только женщина. Мы привыкли делить постель с мужчинами, в наших мыслях есть только одна грань красоты, но что за этой гранью есть еще что то. Разве у мужчин монополия на любовь, обо всем этом я думала уже позже. Я осознавала эти мысли с таким трепетом. И в тот же момент как будто на ружу выходит не что, та сила, которая была всегда, но сидела в темнице до времени.
«Пойдем ко мне», предложила мне Алла. Мы зашли в бар, взяли бутылку красного вина и пошли к ней. Пока мы шли до ее корпуса, а уже стемнело, я поняла, что мои зубы выбивают дрожь. Только это не та дрожь, которая связывает крылья, нет, это была дрожь перед прыжком, перед великолепным прыжком. Я шла сзади, и мне даже казалось, что рот свело судорогой, по этому я отвечала на ее реплики односложно да или нет. Когда мы зашли в ее комнату, она обернулась ко мне и так улыбнулась, при этом сказав, «ты сейчас похожа на воробья, которого искупали в вине». «Нет, дорогая, просто ты та нить Ариадны, а я в лабиринте и куда идти знаешь ты», ответила я ей. Она положила руку мне на плечо и нежно поцеловала в щеку. А потом мы расположились в комнате, она достала из холодильника всякой вкусняшки, мы поставили бутылку вина и опять общались. Вдруг, она замолчала и задала мне вопрос, «надеюсь, я не шокирую тебя, хочешь ли ты? Хочешь ли ты пойти туда, где ты еще ни разу не была?» Она это сказа без принуждения, в словах было столько нежности, такой призыв. «Тогда иди ко мне». И я шагнула к ней, в ее объятия.
Прошло много времени с того момента, я рассказала своей подруге о произошедшем, со мной. Она слушала меня, «разинув рот». Я знала, что своим признанием не шокирую ее, на то он и друг. Но и друзей мы бережем. Не даем то, что они не могут «переварить». После того как я все рассказала, ее первый вопрос был, «И что теперь? Ты теперь стала Лесбиянкой?». На что я ей ответила, «нет дорогая, я не принадлежу ни тому не другому лагерю, человеку свойственно все привязывать к каким, то крайностям. Если я люблю, я люблю просто человека, и не важен его пол. Можно ли это сравнить? Я не могу этот опыт сравнить с другим. Как можно сравнить, что лучше день или ночь, земля или океан? Все прекрасно. Все великолепно в своем великолепии, в своем бытие, в своем звучании. Этот опыт расширил меня, позволил взглянуть на жизнь, на многие вещи шире, чем принято. Это дар любви, и как могу я пройти мимо и не испить ее вина?». Моя подруга тепло улыбнулась, «ты как всегда романтична, но ты изменилась, что, то в тебе прибыло, какая то глубина, ты стала просто интересней, моя Венера. Спасибо тебе, что ты явила мне еще одно откровение. Еще одно откровение Венеры».
![Rose :Rose:](./images/smilies/give_rose.gif)
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
ДОРОГА
Спортивная машина на полной скорости влетела в дерево. Пилот не справился с управлением на очередном вираже и вылетел с трассы. Машина разбита в хлам. Водитель мертв... Я стою рядом со своим телом и наблюдаю за всем со стороны. И думаю, ну вот, теперь то все. Теперь точно все. Мои кости все сломаны, мое сердце разбито осколками. Ничего нет, ничего. Но, вдруг луч света озаряет меня, наполняет всю душу любовью, просто топит в любви все. Кости срастаются, все осколки вытаскиваются из сердца, душа оживает и оглядывается во круг, она опять видит краски, опять слышит пение птиц. Я вхожу в свое исцеленное тело. Оно молодо и полностью здорово. Сердце как и раньше качает кровь и радуется жизни. Оглядываюсь во круг рядом стоит новая спортивная машина. И все что мне хочется сесть опять за руль. Желание не преодолимо. Я сажусь в машину и опять выезжаю на трассу...
,...ты все же пришел, ты не побоялся сесть со мной в машину.
Крутящий момент безумный, немного усилия на педаль акселератора, и машина рвет с места.
Сцепление с дорогой великолепное, само полотно дороги гладкое как зеркало. У дороги нет рамок, нет предела. Есть все. Разгон только начинается, из машины уже не выпрыгнуть. Иногда мне хочется открыть дверь, лишь чуть-чуть, а начинает так трясти. Вот мы уже летим на полной скорости, встать и выйти просто невозможно, разобьешься. Дух захватывает.
Какая цель нашей езды? Цели нет. Это Жизнь. Ты смотришь в мои глаза, и видишь в них умиротворение и страсть. Это и есть твой ремень безопасности. Я смотрю в твое сердце и вижу тебя всего, вижу тебя и это мой ремень безопасности.
- Едем?
- Едем!
- Да!!!
Спортивная машина на полной скорости влетела в дерево. Пилот не справился с управлением на очередном вираже и вылетел с трассы. Машина разбита в хлам. Водитель мертв... Я стою рядом со своим телом и наблюдаю за всем со стороны. И думаю, ну вот, теперь то все. Теперь точно все. Мои кости все сломаны, мое сердце разбито осколками. Ничего нет, ничего. Но, вдруг луч света озаряет меня, наполняет всю душу любовью, просто топит в любви все. Кости срастаются, все осколки вытаскиваются из сердца, душа оживает и оглядывается во круг, она опять видит краски, опять слышит пение птиц. Я вхожу в свое исцеленное тело. Оно молодо и полностью здорово. Сердце как и раньше качает кровь и радуется жизни. Оглядываюсь во круг рядом стоит новая спортивная машина. И все что мне хочется сесть опять за руль. Желание не преодолимо. Я сажусь в машину и опять выезжаю на трассу...
,...ты все же пришел, ты не побоялся сесть со мной в машину.
Крутящий момент безумный, немного усилия на педаль акселератора, и машина рвет с места.
Сцепление с дорогой великолепное, само полотно дороги гладкое как зеркало. У дороги нет рамок, нет предела. Есть все. Разгон только начинается, из машины уже не выпрыгнуть. Иногда мне хочется открыть дверь, лишь чуть-чуть, а начинает так трясти. Вот мы уже летим на полной скорости, встать и выйти просто невозможно, разобьешься. Дух захватывает.
Какая цель нашей езды? Цели нет. Это Жизнь. Ты смотришь в мои глаза, и видишь в них умиротворение и страсть. Это и есть твой ремень безопасности. Я смотрю в твое сердце и вижу тебя всего, вижу тебя и это мой ремень безопасности.
- Едем?
- Едем!
- Да!!!
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
Это небольшое произведение я посвящаю человеку, который оглянулся, но....
ЛЕДЯНАЯ ИЗБА
Наши глаза встретились, что то внутри екнуло. Мы разошлись в разные стороны, ты обернулся.
Прошло 2 года. Наконец то ты решился, ты взял меня за руку и привел в избу. Сказал располагайся, будь как дома,
ушел, закрыв дверь за собой на замок. Я пыталась смотреть в окна, но мороз сковал льдом,и не видно ничего сквозь
узоры. Как будто я пытаюсь понять, что же бродит в тебе. Где то там, на неведомых дорожках ты касаешься моей души,
ты зовешь, но сам не веришь себе. Твоя душа рвется, но ты останавливаешь себя, говоря, это не то время. Это не то.
А я стою в твоем доме, созданным тобой, но мне холодно. Я приглядываюсь и вижу лед на стенах. И чем больше я нахожусь
в твоем доме, тем больше я замечаю лед на стенах. Он шапкой растет все больше и больше и мне уже кажется что сейчас
я сама превращусь в ледышку. Мое сердце еще бьется, я пытаюсь тебе кричать, но крик застывает где то у меня внутри.
Посмотри в мои глаза. Но нет, ты поешь свою песню, ты считаешь что твоя ледяная изба, лучшее что ты можешь мне дать,
и уже ничего не нужно. У тебя все есть. Ночами ты мечешься в постели, в растерянности, потому что тебя съедает
пустота, тот огонь что пытается гореть в твоем сердце, ты тушишь, объясняя все несвоевременостью происходящего.
Я пыталась, я пыталась дотянуться до тебя. Но ты увлекся собой, своими "победами".
Моя тоска по свободе была так велика, что растопила окна в ледяной избе. И белой птице я вылетела и полетела к Солнцу.
Мы расстались с тобой. Прилюдно ты улыбаешься и говоришь всем и себе, все хорошо. А когда наступает ночь,
ты опять попытался позвать меня. Я обернулась в твою сторону, я слышу тебя. И тогда я прошептала тебе во сне,
твоему бодрствующему сердцу, когда твои мечты сольются с тобой, мы встретимся. А пока ты спишь, покрытый инеем,
но этого ты не видишь пока.
;)
ЛЕДЯНАЯ ИЗБА
Наши глаза встретились, что то внутри екнуло. Мы разошлись в разные стороны, ты обернулся.
Прошло 2 года. Наконец то ты решился, ты взял меня за руку и привел в избу. Сказал располагайся, будь как дома,
ушел, закрыв дверь за собой на замок. Я пыталась смотреть в окна, но мороз сковал льдом,и не видно ничего сквозь
узоры. Как будто я пытаюсь понять, что же бродит в тебе. Где то там, на неведомых дорожках ты касаешься моей души,
ты зовешь, но сам не веришь себе. Твоя душа рвется, но ты останавливаешь себя, говоря, это не то время. Это не то.
А я стою в твоем доме, созданным тобой, но мне холодно. Я приглядываюсь и вижу лед на стенах. И чем больше я нахожусь
в твоем доме, тем больше я замечаю лед на стенах. Он шапкой растет все больше и больше и мне уже кажется что сейчас
я сама превращусь в ледышку. Мое сердце еще бьется, я пытаюсь тебе кричать, но крик застывает где то у меня внутри.
Посмотри в мои глаза. Но нет, ты поешь свою песню, ты считаешь что твоя ледяная изба, лучшее что ты можешь мне дать,
и уже ничего не нужно. У тебя все есть. Ночами ты мечешься в постели, в растерянности, потому что тебя съедает
пустота, тот огонь что пытается гореть в твоем сердце, ты тушишь, объясняя все несвоевременостью происходящего.
Я пыталась, я пыталась дотянуться до тебя. Но ты увлекся собой, своими "победами".
Моя тоска по свободе была так велика, что растопила окна в ледяной избе. И белой птице я вылетела и полетела к Солнцу.
Мы расстались с тобой. Прилюдно ты улыбаешься и говоришь всем и себе, все хорошо. А когда наступает ночь,
ты опять попытался позвать меня. Я обернулась в твою сторону, я слышу тебя. И тогда я прошептала тебе во сне,
твоему бодрствующему сердцу, когда твои мечты сольются с тобой, мы встретимся. А пока ты спишь, покрытый инеем,
но этого ты не видишь пока.
;)
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
"ЛЮБОВНИЦА"
"Дальние костры"
Ты лежишь рядом, уткнувшись в подушку, после тяжелого рабочего дня. Я лежу рядом с тобой и смотрю в потолок. Ночь. Я не могу уснуть. Мое тело опять завибрировало, и я опять удовлетворяю себя. ... Со слезами на глазах я смотрю в окно, там разгорелась яркая холодная Луна, и мне хочется взлететь к ней, мне хочется объять всю вселенную слиться с ней, и выпустить всю любовь своего сердца на ружу. ... За окном холодная зимняя ночь. Я стою у окна. Легкая улыбка играет на лице, лунный свет как музыка пронизывает все пространство и ты как будто паришь во всем этом, легкость бытия. ... За спиной легкий храп. Я оглядываюсь назад. Как давно это было? А было ли? А может это было в прошлой жизни? И в моей ли?
Женя, Женечка дорогая, а вот и я! Виктор летит с букетом цветов и неважно что красный свет светофора, машины гудят, вот он летит мой герой мне на встречу. Сегодня пятница в клубе дискотека, мы идем взявшись за руки. Приятный весенний вечер. У меня есть все что нужно для жизни, чтобы быть счастливой. Недавно закончила торговый техникум, родители устроили на хорошую работу, подруги познакомили с парнем, и вот теперь этот богатырь в "моей корзине". Все есть, впереди прямая чистая и понятная дорога. Скоро свадьба, я ощущаю себя самой счастливой женщиной, потому что я любима, любима мужчиной, и выхожу за него замуж. Что еще нужно женщине. Некоторые подруги с завистью смотрят на меня, но что делать, если такова фартуна, такова жизнь. Кому-то все, а кому-то, хлеб черный без масла. Ух, голова кружится от всего, яркие краски, жизнь стелиться ковром.
Звонок в дверь, отец с братом заходят, смеются. Виталик обнимает меня, ну что сестренка, ты там нос не вешай. Жоних твой, не жених, а Жоних. Одно слово жОних. Мы садимся на кухне пить чай, отец улыбается мне и говорит, Жень, ну и хорошо что так случилось, жизнь все расставила по своим местам. Я плачу, ничего вы не понимаете, у нас любовь, и вообще я люблю его. Отец, ну да любовь, он пьяный в общаге валяется, во сне любит тебя, а ты на яву люби его. Я не выдерживаю, убегаю в комнату, закрываюсь. Ну как же так? Такие признания, мы вместе гуляли, он мне такие слова любви говорил, такие букеты дарил. А что же теперь? Что поменялось. Нет, вот я выйду за него замуж, рожу ему ребенка и он изменится, он обязательно изменится, и все у нас будет хорошо. А они, они ничего не понимают. Это любовь. А любовь превыше всего. Я схватила куртку, открыла дверь выбежала во двор и пошла к нему в общежитие. Вот оно, знакомое, родное крыльцо, поднимаюсь по лестнице, сердце стучит так, что сейчас из груди выскочит, меня бросает в дрожь. Захожу к нему в комнату. Вокруг все разбросано, в комнате стоит давний запах перегара, Виктор сидит у окна, спиной ко мне. Стол заставлен бутылками из под пива. Я на все это смотрю с широко открытыми глазами. Он поворачивается ко мне, а ты не ожидала, думала что я побегу за тобой. А я не побежал. Я пил. Потому что ты ушла от меня, ты бросила меня. Я подбегаю к нему, Вить, так ведь я же ушла, потому что ты пить начал. Мы же договаривались, без питья. Только я ухожу, как к тебя приходят твои дружки и братья и у вас гульбан начинается. С кривой усмешкой он мне отвечает, это мои друзья, это мои братья и для меня это важно. Я смотрю ему в глаза, у него стоят слезы, а у меня ручьем льются, Вить, а как же я, а как же наша любовь, а как же слова, что ты мне говорил. Пелена застилает его глаза, он отстраняется от меня, я говорил тебе, то, что ты хотела услышать, я говорил потому что так надо было, так все говорят. Слушая его, я медленно сползала на пол. Не помню как выходила из общаги, как домой дошла, всю дорогу ревела. Кто то пытался мне помочь, но я медленно брела домой. Все рухнуло. Все рухнуло. Как дальше жить? Пришла домой, нашла у бабушки таблетки клофелина. Ну и пусть весь мир летит к черту, и мне в нем делать нечего, как я буду дальше жить с такой раной. Потекли минуты, заклонило в сон, тут позвонила подружка, Женька, мы в парк Горько с моим собираемся, погода хорошая, давай с нами. Я согласилась. Умру у всех на глазах. Вот так. Пока добралась до них, спать жуть как хотелось. Вика открыла мне дверь, и воскликнула, что с тобой, у тебя губы все синие? Я сказала что наглаталась клофелину. Виталик, друг ее, был дома, он мед братом работал. Они вдвоем стали делать мне промывание желудка. Потом Виталик принес меня на диван, они укутали меня одеялами, я уснула. А сами пошли пить чай на кухню. Периодически Виталик приходил, измерял мне пульс, но я спала сном ребенка. Это как мне Вика уже потом рассказывала. Они сидели на кухне и разговаривали, вот дуреха, вот дров бы наломала.... А печеньки-то закончились, и Виталик побежал в магазин за сладким.
(продолжение следует
)
"Дальние костры"
Ты лежишь рядом, уткнувшись в подушку, после тяжелого рабочего дня. Я лежу рядом с тобой и смотрю в потолок. Ночь. Я не могу уснуть. Мое тело опять завибрировало, и я опять удовлетворяю себя. ... Со слезами на глазах я смотрю в окно, там разгорелась яркая холодная Луна, и мне хочется взлететь к ней, мне хочется объять всю вселенную слиться с ней, и выпустить всю любовь своего сердца на ружу. ... За окном холодная зимняя ночь. Я стою у окна. Легкая улыбка играет на лице, лунный свет как музыка пронизывает все пространство и ты как будто паришь во всем этом, легкость бытия. ... За спиной легкий храп. Я оглядываюсь назад. Как давно это было? А было ли? А может это было в прошлой жизни? И в моей ли?
Женя, Женечка дорогая, а вот и я! Виктор летит с букетом цветов и неважно что красный свет светофора, машины гудят, вот он летит мой герой мне на встречу. Сегодня пятница в клубе дискотека, мы идем взявшись за руки. Приятный весенний вечер. У меня есть все что нужно для жизни, чтобы быть счастливой. Недавно закончила торговый техникум, родители устроили на хорошую работу, подруги познакомили с парнем, и вот теперь этот богатырь в "моей корзине". Все есть, впереди прямая чистая и понятная дорога. Скоро свадьба, я ощущаю себя самой счастливой женщиной, потому что я любима, любима мужчиной, и выхожу за него замуж. Что еще нужно женщине. Некоторые подруги с завистью смотрят на меня, но что делать, если такова фартуна, такова жизнь. Кому-то все, а кому-то, хлеб черный без масла. Ух, голова кружится от всего, яркие краски, жизнь стелиться ковром.
Звонок в дверь, отец с братом заходят, смеются. Виталик обнимает меня, ну что сестренка, ты там нос не вешай. Жоних твой, не жених, а Жоних. Одно слово жОних. Мы садимся на кухне пить чай, отец улыбается мне и говорит, Жень, ну и хорошо что так случилось, жизнь все расставила по своим местам. Я плачу, ничего вы не понимаете, у нас любовь, и вообще я люблю его. Отец, ну да любовь, он пьяный в общаге валяется, во сне любит тебя, а ты на яву люби его. Я не выдерживаю, убегаю в комнату, закрываюсь. Ну как же так? Такие признания, мы вместе гуляли, он мне такие слова любви говорил, такие букеты дарил. А что же теперь? Что поменялось. Нет, вот я выйду за него замуж, рожу ему ребенка и он изменится, он обязательно изменится, и все у нас будет хорошо. А они, они ничего не понимают. Это любовь. А любовь превыше всего. Я схватила куртку, открыла дверь выбежала во двор и пошла к нему в общежитие. Вот оно, знакомое, родное крыльцо, поднимаюсь по лестнице, сердце стучит так, что сейчас из груди выскочит, меня бросает в дрожь. Захожу к нему в комнату. Вокруг все разбросано, в комнате стоит давний запах перегара, Виктор сидит у окна, спиной ко мне. Стол заставлен бутылками из под пива. Я на все это смотрю с широко открытыми глазами. Он поворачивается ко мне, а ты не ожидала, думала что я побегу за тобой. А я не побежал. Я пил. Потому что ты ушла от меня, ты бросила меня. Я подбегаю к нему, Вить, так ведь я же ушла, потому что ты пить начал. Мы же договаривались, без питья. Только я ухожу, как к тебя приходят твои дружки и братья и у вас гульбан начинается. С кривой усмешкой он мне отвечает, это мои друзья, это мои братья и для меня это важно. Я смотрю ему в глаза, у него стоят слезы, а у меня ручьем льются, Вить, а как же я, а как же наша любовь, а как же слова, что ты мне говорил. Пелена застилает его глаза, он отстраняется от меня, я говорил тебе, то, что ты хотела услышать, я говорил потому что так надо было, так все говорят. Слушая его, я медленно сползала на пол. Не помню как выходила из общаги, как домой дошла, всю дорогу ревела. Кто то пытался мне помочь, но я медленно брела домой. Все рухнуло. Все рухнуло. Как дальше жить? Пришла домой, нашла у бабушки таблетки клофелина. Ну и пусть весь мир летит к черту, и мне в нем делать нечего, как я буду дальше жить с такой раной. Потекли минуты, заклонило в сон, тут позвонила подружка, Женька, мы в парк Горько с моим собираемся, погода хорошая, давай с нами. Я согласилась. Умру у всех на глазах. Вот так. Пока добралась до них, спать жуть как хотелось. Вика открыла мне дверь, и воскликнула, что с тобой, у тебя губы все синие? Я сказала что наглаталась клофелину. Виталик, друг ее, был дома, он мед братом работал. Они вдвоем стали делать мне промывание желудка. Потом Виталик принес меня на диван, они укутали меня одеялами, я уснула. А сами пошли пить чай на кухню. Периодически Виталик приходил, измерял мне пульс, но я спала сном ребенка. Это как мне Вика уже потом рассказывала. Они сидели на кухне и разговаривали, вот дуреха, вот дров бы наломала.... А печеньки-то закончились, и Виталик побежал в магазин за сладким.
(продолжение следует
![Rose :Rose:](./images/smilies/give_rose.gif)
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
"Двое"
Алло, здравствуйте! Я жена Игоря, я хочу с Вами встретиться и поговорить.
Я спускаюсь в дальний зал кафе, там нет почти никого, за столиком сидит женщина. Я подхожу к столику, сажусь. Я заказываю бокал вина, женщина, чай. Пауза. Мы смотрим друг на друга. Она изучает меня, я смотрю на нее. Огонь горит в глазах, на лице читаю, возмущение, страх, гнев, стыд, разочарование. Готова ли я к этой встречи? Готова. Я давно ее ждала. Мы обязательно должны были встретиться, потому что наши пути пересеклись. А что же я? Сколько раз я представляла эту встречу. Сколько...
Мы смотрим в глаза друг другу. Каждый пытается найти свое. Я внутренне расслабляюсь, поудобней усаживаюсь на стуле, я чувствую что начинаю растворяться в собеседнице, настраиваясь на нее, преодолевая все внешние стены и ограничения. Все что мне захотелось в этот момент, услышать эту женщину. Нет, не делить, не выяснять, хотя для этого она меня и позвала. Я спросила как ее зовут, Султана. Красивое имя. И в этот момент увидела, что здесь нет ни выше ни ниже, нет, здесь две души, и все что мы хотим, это свет, свет в наши жизни. Это то что жаждет душа, да, разум жаждет крови, взвинчивая эмоции, но это ни к чему. Гнев ничего не решает, горечь остается.
Я представилась тоже, назвала свое имя. Она продолжала молчаливо смотреть на меня, внутренне подбирая слова. А я просто смотрела на нее. Я хотела понять...
Схватив ключи из ключницы, на хочу застегивая сумку, влетела в лифт. Боковым зрением, заметила что в лифте кто-то есть, поздоровалась, правда не поняла, в слух или про себя, но поздоровалась. Выхожу из подъезда, сажусь в машину, и опять начинается. Эх, не прошло. А я думала, покалядовала и пройдет, придется ехать в сервис. Машина не на гарантии, так что можно и здесь на районе, далеко все равно не уедешь. А вот и сервис. Заезжаю, подъезжаю к охраннику, подъезжаю к свободному боксу. Выходит высокий брюнет, улыбается, загоняю машину в бокс. Мастер начинает диагностику.
... Вот девчонки, доигралась, и как приезжаю, так тянет к нему, а посмотрю в его глаза, растворяюсь. Один раз выезжала из сервиса, чуть ворота не снесла, все о нем думала. Ленка, расхохоталась, наливая очередной бокал вина. Жень, ну ты что, как первый раз замужем, надо почву то протестировать, Вика тоже подмигивает. Подходит официант, девушки еще что закажите? Вика попросила счет. Я говорю все сворачиваемся, домой пора. Ленка спрашивает у меня, а где твой милой сейчас? Так пятница, у них корпоратифф. Ну, ну, задумчиво они мне подмигивают. Вика берет меня за руку, и говорит, Жень, классика жанра, а ты то, что сидишь? А что я, отвечаю. Буду бегать за ним, выслеживать, устраивать скандалы, к чему? Спать мы уже давно вместе не спим. Только храпим вместе. Так в магазин вместе съездить, шмотки купить, быт и все, завтрак, обед, ужин. В выходные, каждый в своей комнате, со своим интересом. И что у нас общего. А уже ничего, кроме привычки. Вика, да знакомо, я со своим развелась, остались только розы в воспоминаниях, дети, и алименты, которые он мне выплачивает со скрипом. Ленка, улыбается, ну девчонки вы и вляпались, ну и я тоже, со своим развелась. Так у меня теперь другая песня, у меня есть любимая подруга... Весело вываливаясь в обнимку, мы садимся в такси. Зимний вечер, едем в машине, фоном играет какая то музыка, Вика уже с водителем о чем то воркует, Ленка рядом едет, и мы думаем каждый о своем. Приезжаю домой открываю дверь, мой любимый кот встречает меня. Бросаю ключи на тумбочку, шубу швыряю в шкаф, снимаю сапоги. Плетусь на кухню. Тишина в моей квартире. Подхожу к окну смотрю на улицу. Тут звонок по телефону. Евгения, здравствуйте, приезжайте завтра за машиной. Да, Игорь, спасибо, а знаете, можно я вас на кофе приглашу, я сама не ожидала что это произнесу. В трубке пауза, затем во сколько и где?
(продолжение следует
)
Алло, здравствуйте! Я жена Игоря, я хочу с Вами встретиться и поговорить.
Я спускаюсь в дальний зал кафе, там нет почти никого, за столиком сидит женщина. Я подхожу к столику, сажусь. Я заказываю бокал вина, женщина, чай. Пауза. Мы смотрим друг на друга. Она изучает меня, я смотрю на нее. Огонь горит в глазах, на лице читаю, возмущение, страх, гнев, стыд, разочарование. Готова ли я к этой встречи? Готова. Я давно ее ждала. Мы обязательно должны были встретиться, потому что наши пути пересеклись. А что же я? Сколько раз я представляла эту встречу. Сколько...
Мы смотрим в глаза друг другу. Каждый пытается найти свое. Я внутренне расслабляюсь, поудобней усаживаюсь на стуле, я чувствую что начинаю растворяться в собеседнице, настраиваясь на нее, преодолевая все внешние стены и ограничения. Все что мне захотелось в этот момент, услышать эту женщину. Нет, не делить, не выяснять, хотя для этого она меня и позвала. Я спросила как ее зовут, Султана. Красивое имя. И в этот момент увидела, что здесь нет ни выше ни ниже, нет, здесь две души, и все что мы хотим, это свет, свет в наши жизни. Это то что жаждет душа, да, разум жаждет крови, взвинчивая эмоции, но это ни к чему. Гнев ничего не решает, горечь остается.
Я представилась тоже, назвала свое имя. Она продолжала молчаливо смотреть на меня, внутренне подбирая слова. А я просто смотрела на нее. Я хотела понять...
Схватив ключи из ключницы, на хочу застегивая сумку, влетела в лифт. Боковым зрением, заметила что в лифте кто-то есть, поздоровалась, правда не поняла, в слух или про себя, но поздоровалась. Выхожу из подъезда, сажусь в машину, и опять начинается. Эх, не прошло. А я думала, покалядовала и пройдет, придется ехать в сервис. Машина не на гарантии, так что можно и здесь на районе, далеко все равно не уедешь. А вот и сервис. Заезжаю, подъезжаю к охраннику, подъезжаю к свободному боксу. Выходит высокий брюнет, улыбается, загоняю машину в бокс. Мастер начинает диагностику.
... Вот девчонки, доигралась, и как приезжаю, так тянет к нему, а посмотрю в его глаза, растворяюсь. Один раз выезжала из сервиса, чуть ворота не снесла, все о нем думала. Ленка, расхохоталась, наливая очередной бокал вина. Жень, ну ты что, как первый раз замужем, надо почву то протестировать, Вика тоже подмигивает. Подходит официант, девушки еще что закажите? Вика попросила счет. Я говорю все сворачиваемся, домой пора. Ленка спрашивает у меня, а где твой милой сейчас? Так пятница, у них корпоратифф. Ну, ну, задумчиво они мне подмигивают. Вика берет меня за руку, и говорит, Жень, классика жанра, а ты то, что сидишь? А что я, отвечаю. Буду бегать за ним, выслеживать, устраивать скандалы, к чему? Спать мы уже давно вместе не спим. Только храпим вместе. Так в магазин вместе съездить, шмотки купить, быт и все, завтрак, обед, ужин. В выходные, каждый в своей комнате, со своим интересом. И что у нас общего. А уже ничего, кроме привычки. Вика, да знакомо, я со своим развелась, остались только розы в воспоминаниях, дети, и алименты, которые он мне выплачивает со скрипом. Ленка, улыбается, ну девчонки вы и вляпались, ну и я тоже, со своим развелась. Так у меня теперь другая песня, у меня есть любимая подруга... Весело вываливаясь в обнимку, мы садимся в такси. Зимний вечер, едем в машине, фоном играет какая то музыка, Вика уже с водителем о чем то воркует, Ленка рядом едет, и мы думаем каждый о своем. Приезжаю домой открываю дверь, мой любимый кот встречает меня. Бросаю ключи на тумбочку, шубу швыряю в шкаф, снимаю сапоги. Плетусь на кухню. Тишина в моей квартире. Подхожу к окну смотрю на улицу. Тут звонок по телефону. Евгения, здравствуйте, приезжайте завтра за машиной. Да, Игорь, спасибо, а знаете, можно я вас на кофе приглашу, я сама не ожидала что это произнесу. В трубке пауза, затем во сколько и где?
(продолжение следует
![Rose :Rose:](./images/smilies/give_rose.gif)
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
Галина-малина
Девушка, а можно с вами познакомиться? Галь, ты? Да, я Жень. Что-то давно ты не заходила к нам? Что нового? Как жизнь? Ты тарантас свой сменила на новый? А я вот на Лексике красном рассекаю по городу. Ну, Галь, ты можешь все. Под руку мы выходим из подъезда. Жень, да не спеши давай покалякаем. Садись в машину поговорим. Давно тебя не видела, соскучилась. Как твой Андрюха, тоже не заходит? Вы там ремонт закончили? Если что заходите за дрелью или перфоратором. Галя все это мне говорит, и как то странно ухмыляется. Я ее спрашиваю, а ты что корчишься, что не так? Ну, Жень, странное ты создание, вроде с мужиком живешь, встречаешься с другим. И что? И я тоже, что? А Галя, а я вот смотрю за тобой и тоже задаю себе вопрос, И ЧТО? Один вроде с тобой живет, зарабатывает так себе, и ведь не любишь ты его уже. Детей нет, что держит? Видела тут твоего Игоря, летел от тебя, все утайкой, голову в плечи втянул, как будто я его не узнала, мой у него ремонтируется. Все шифруется. Как мышка серая нырк, от тебя. Чо он там с тобой делает то? Небось всем премудростям ты сама его научила? Научила. Не отнекивайся, такие сами на многое не расторопятся. Все летят куда то мышкой. И что за мужики у тебя? Ты мне скажи, как ты живешь?
Я смотрю на нее, красивую, самоуверенную в себе, дерзкую. И говорю, Галь, а вот таких сучек как ты мужики и любят. Ты их пользуешь и туда и сюда, а они стелятся и бегают и в клюве все принесут. Ведь так же? Так. И что же ты тогда ерничаешь? На других смотришь? Будь счастлива в своем счастье. А ты холодна, как снежная королева, была бы я мужиком, разок бы тебя задрала и на том успокоилась. Она смотрит на меня и как в слезы.. Эх, Женька, Женька, ведь это все внешнее. А я одинока, до боли одинока. И мужиков во круг полно, и денег куры не клюют, хочешь Гавайи, хочешь Церн.. а толку. Вот, показывает на сердце, здесь и просто, а по ночам так жжет,и тоска смертная. И выговориться некому. Даже подруг нет. В основном все по делу, по работе, а те что были, сама разогнала, и тоже из-за мужиков из-за глупости. А теперь сижу как Кукуй. А тебе Жень, говорю и завидую, от злости говорю, потому что твои сурки при тебе счастливы. Что ты с ними делаешь, не знаю. Андрюха твой вечерами летит с сумками, ухоженный, обласканный. Не топишь ты его, как мужика. Да, гуляет, так это надо самому в себе разобраться. А Игорь твой, летит от тебя, голову прячет, а улыбка играет на лице, есть у него крылья, боится он их расправит, но есть они у него, почувствовал это мужик. Вижу это. И сама ты, Жень, как то изменилась. Вот говорю тебе это все и не боюсь. Знаю не осудишь, не предашь, бросишь грязь. С тобой могу я быть любой... Вот ух. Вот я и выговорилась. Вот зачем я тебя позвала. Нужна ты. Нужна.
Посмотрела я на нее, обняла, эх, Галина-малина. Много ты еще не знаешь. Как все к этому пришло. Я как и ты пнем на болоте рыдала, пока не поняла... Жень, что поняла? Галя повернула ко мне зареванное лицо. Расскажи. ....
(продолжение следует)
Девушка, а можно с вами познакомиться? Галь, ты? Да, я Жень. Что-то давно ты не заходила к нам? Что нового? Как жизнь? Ты тарантас свой сменила на новый? А я вот на Лексике красном рассекаю по городу. Ну, Галь, ты можешь все. Под руку мы выходим из подъезда. Жень, да не спеши давай покалякаем. Садись в машину поговорим. Давно тебя не видела, соскучилась. Как твой Андрюха, тоже не заходит? Вы там ремонт закончили? Если что заходите за дрелью или перфоратором. Галя все это мне говорит, и как то странно ухмыляется. Я ее спрашиваю, а ты что корчишься, что не так? Ну, Жень, странное ты создание, вроде с мужиком живешь, встречаешься с другим. И что? И я тоже, что? А Галя, а я вот смотрю за тобой и тоже задаю себе вопрос, И ЧТО? Один вроде с тобой живет, зарабатывает так себе, и ведь не любишь ты его уже. Детей нет, что держит? Видела тут твоего Игоря, летел от тебя, все утайкой, голову в плечи втянул, как будто я его не узнала, мой у него ремонтируется. Все шифруется. Как мышка серая нырк, от тебя. Чо он там с тобой делает то? Небось всем премудростям ты сама его научила? Научила. Не отнекивайся, такие сами на многое не расторопятся. Все летят куда то мышкой. И что за мужики у тебя? Ты мне скажи, как ты живешь?
Я смотрю на нее, красивую, самоуверенную в себе, дерзкую. И говорю, Галь, а вот таких сучек как ты мужики и любят. Ты их пользуешь и туда и сюда, а они стелятся и бегают и в клюве все принесут. Ведь так же? Так. И что же ты тогда ерничаешь? На других смотришь? Будь счастлива в своем счастье. А ты холодна, как снежная королева, была бы я мужиком, разок бы тебя задрала и на том успокоилась. Она смотрит на меня и как в слезы.. Эх, Женька, Женька, ведь это все внешнее. А я одинока, до боли одинока. И мужиков во круг полно, и денег куры не клюют, хочешь Гавайи, хочешь Церн.. а толку. Вот, показывает на сердце, здесь и просто, а по ночам так жжет,и тоска смертная. И выговориться некому. Даже подруг нет. В основном все по делу, по работе, а те что были, сама разогнала, и тоже из-за мужиков из-за глупости. А теперь сижу как Кукуй. А тебе Жень, говорю и завидую, от злости говорю, потому что твои сурки при тебе счастливы. Что ты с ними делаешь, не знаю. Андрюха твой вечерами летит с сумками, ухоженный, обласканный. Не топишь ты его, как мужика. Да, гуляет, так это надо самому в себе разобраться. А Игорь твой, летит от тебя, голову прячет, а улыбка играет на лице, есть у него крылья, боится он их расправит, но есть они у него, почувствовал это мужик. Вижу это. И сама ты, Жень, как то изменилась. Вот говорю тебе это все и не боюсь. Знаю не осудишь, не предашь, бросишь грязь. С тобой могу я быть любой... Вот ух. Вот я и выговорилась. Вот зачем я тебя позвала. Нужна ты. Нужна.
Посмотрела я на нее, обняла, эх, Галина-малина. Много ты еще не знаешь. Как все к этому пришло. Я как и ты пнем на болоте рыдала, пока не поняла... Жень, что поняла? Галя повернула ко мне зареванное лицо. Расскажи. ....
(продолжение следует)
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
"Встреча"
Мы бредем по осеннему парку. Ноябрь. Я иду рядом с ним, мы разговариваем о птичкам, о небе обо всем, и ни о чем. Вдруг я резко останавливаюсь, поворачиваюсь к нему лицом. Игорь, знаете, два года я езжу к Вам на ремонт. И каждый раз думаю о Вас. Не могу забыть, тянет. Он берет мою руку, смотрит мне в лицо, и сильней сжимает руку. Глаза смотрят в меня, так глубоко, и что то шепчет, как будто хочет что-то сказать, но это как птица запуталась в силках, и не может вырваться. ...
Я смотрю в него и вижу израненные души, я вижу обоюдо-острые клинки, которые рвут на части сердца. Я вижу пустой холодный зал, и душа мечется, мечется лев огнем, но не может вырваться, стальные холодные прутья все закрывают. И я вижу что и стену, и холодные прутья ты создал сам для себя, чтобы спрятаться от света. Но Душа твоя жива, она помнит этот свет и она зовет тебя в ночи к нему. А я проходила мимо этой толстой, древней стены, и я услышала твой плачь. Стена была влажная от твоих слез. Я подняла голову, но решотчатое окно так высоко, мне не дотянуться. Я протянула руку и почувствовала биение сердца в стене. Стена дышала, она дышала тобой. А я подумала, а что я, что я могу? Все решено, ключи от дверей не у меня. Союзы свершаютя на небесах, а я на земле стою, перед древней стеной. Повернулась и ушла. Ночью снился ты мне. Утром я проснулась вся в слезах, потому что твоя боль была во мне и пульсировала во мне. Я встала, оделась и опять пошла к этой стене.
Милый, я не знаю, все во круг говорит против, но мое сердце бьется тобой, оно не может по-другому. Если я уйду опять, я предам Себя. А предать себя, это предать все. Я не знаю что сделать, чтобы рухнула эта древняя стена, я не знаю где взять ключи чтобы выпустить тебя, и захочешь ли выйти сам? Но я знаю, что мое сердце бьется тобой, оно слышит тебя, и я часть тебя, а ты часть меня ....
Окна машины были запотевшие, огонь пронизывавший тела, готов был растопить все вокруг. Не было той силы, которая могла бы это остановить, потому что это и есть Жизнь, и Вселенные воскресали и опять терялись в бездне беспредельного ...
Мы бредем по осеннему парку. Ноябрь. Я иду рядом с ним, мы разговариваем о птичкам, о небе обо всем, и ни о чем. Вдруг я резко останавливаюсь, поворачиваюсь к нему лицом. Игорь, знаете, два года я езжу к Вам на ремонт. И каждый раз думаю о Вас. Не могу забыть, тянет. Он берет мою руку, смотрит мне в лицо, и сильней сжимает руку. Глаза смотрят в меня, так глубоко, и что то шепчет, как будто хочет что-то сказать, но это как птица запуталась в силках, и не может вырваться. ...
Я смотрю в него и вижу израненные души, я вижу обоюдо-острые клинки, которые рвут на части сердца. Я вижу пустой холодный зал, и душа мечется, мечется лев огнем, но не может вырваться, стальные холодные прутья все закрывают. И я вижу что и стену, и холодные прутья ты создал сам для себя, чтобы спрятаться от света. Но Душа твоя жива, она помнит этот свет и она зовет тебя в ночи к нему. А я проходила мимо этой толстой, древней стены, и я услышала твой плачь. Стена была влажная от твоих слез. Я подняла голову, но решотчатое окно так высоко, мне не дотянуться. Я протянула руку и почувствовала биение сердца в стене. Стена дышала, она дышала тобой. А я подумала, а что я, что я могу? Все решено, ключи от дверей не у меня. Союзы свершаютя на небесах, а я на земле стою, перед древней стеной. Повернулась и ушла. Ночью снился ты мне. Утром я проснулась вся в слезах, потому что твоя боль была во мне и пульсировала во мне. Я встала, оделась и опять пошла к этой стене.
Милый, я не знаю, все во круг говорит против, но мое сердце бьется тобой, оно не может по-другому. Если я уйду опять, я предам Себя. А предать себя, это предать все. Я не знаю что сделать, чтобы рухнула эта древняя стена, я не знаю где взять ключи чтобы выпустить тебя, и захочешь ли выйти сам? Но я знаю, что мое сердце бьется тобой, оно слышит тебя, и я часть тебя, а ты часть меня ....
Окна машины были запотевшие, огонь пронизывавший тела, готов был растопить все вокруг. Не было той силы, которая могла бы это остановить, потому что это и есть Жизнь, и Вселенные воскресали и опять терялись в бездне беспредельного ...
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
"Горькую"
Мой брат переехал с семьей в другой город еще в 90-е. Время такое пошло, закрутило завертело. Отец предлагал вернуться обратно, обещал с работой помочь, в регионах стало все разваливаться, но Виталик отказался. Характеры у нас в семье были, никто ни с кем ужиться не мог, больше 20 мин. находится в одном пространстве было невозможно, начинался ор. Так вот и были мы все раскиданы по разным городам. Одно время Виталик все же мотался к нам в город на заработки, когда у них совсем все развалилось. Я тогда жила с бабушкой, отец все по командировкам мотался. Было мне тогда лет 15. Умел варить он вкусный борщ, и вот когда приезжал, я знала у нас будет вкусный борщ. Взаимоотношения были "интересными" по-другому не назовешь. Когда уезжал, никогда не перезванивал, как доехал, что все нормально. А меня все же этому научили, и не жалею об этом теперь. Когда уезжал был весь в сумках, и провожала его не раз на автостанцию, помогала ему подарки везти. Вот, говорит для любимых детей и жены. Были у него там какие то романчики, но всегда табу. Семья - святое. Я смотрела на него и радовалась, вот молодец, вот так мужчина, а хороший мужчина востребован везде. Так я думала тогда. Прошло время, и поехала я к нему в гости, да и по делам в тот город заехать. И вот по адресу на бумажке нашла его дом, захожу. Первое что бросается в глаза, разруха, не в доме, в глазах у людей, у жены у него. Сама удивилась, тому что увидела. Может не вовремя я приехала. Бывает и такое, всякие времена. Сидели общались с ним, с женой его, и такая боль в его глазах стояла, но он ничего не говорил. Молча курил все на кухне. Мне даже неловко находиться у них было. Быстро сделала свои дела и долой к себе домой. Но, вскоре опять уже в командировку нужно было ехать. Решила заехать к брату, ведь брат же... До поезда оставалось часа 3. Зашли с ним в местный ресторан, а он мне говорит, давай Жень, горькую с тобой выпьем. Спрашивал как у меня дела, но было видно что не до дел моих, в себе весь.
Выпили. Смотрю на него и постарел, и как то вообще усох, как будто гложит что-то. Отставил он стакан с водкой в сторону и говорит. Ошибся я. Ошибся. Сам себя всю жизнь обманывал. Думал что так будет лучше, а кому лучше. Все для детей старался. А где они дети? Сын из колледжа сбежал, по девкам бегает. Дочь - выгнали из института, за прогулы. Я как слушала его, так у меня огурец во рту и застрял. Как же так? Виталь, ты же столько вкладывал, пахал как вол, вахтами, все туда в дом тянул? А он мне отвечает, тянул, тянул, да все по дороге растерял. Приехал как то домой, а куда приехал? Понял, что уже не дом это мой. Все чужое и душа моя чужая. Жил чужой жизнью, бежал и вот. Тяжко на душе от этих откровений, но это настоящая правда, которой надо взглянуть в глаза и назвать вещи своими именами. Дошел, я Жень, до самого дна, растерял себя в погоне, а зачем гнался, как все, как все был и хотел быть. А как по-другому? Разве есть еще что? С женой давно уже нет взаимоотношений, ну живем под одной крышей, детей, как выросли то и не понял. И в один день, понял все чужое. И где я? Нет меня. Потерял себя. Гложит меня пустота. Ищу и не могу найти. Вот сейчас моя молодуха придет. Заходит девчонка молоденькая, его дочери ровестница. Я вообще перестала что-либо понимать. Сижу глазами хлопаю. И понимаю, что эта сопливая, тоже ищет ищет в нем, но оба они чужие. Встретились от безысходности, каждый в своем.
Заказала я мороженое, думаю ну хоть как то засластить себя. И вижу входят в кафе жена Виталика и его дочь и бегут к нашему столу. Не успела я ложку мороженого сьесть, как стол был перевернут. Я оказалась под столом, жена лупила Виталика а дочь, его молоденькую подругу. ...
Поезд отъезжал от перрона, я сидела с рассеченой бровью, смотрела в окно, а за окном стоял милицейский уазик, в которй сажали Виталика и все его большое семейство. Приехала отцу ничего не сказала, он итак больной с сердцем, а здесь все такое. Только после этого мы перестали общаться. А брат мой где-то в Казахстане, ищет себе новую жену...
(продолжение следует)
Мой брат переехал с семьей в другой город еще в 90-е. Время такое пошло, закрутило завертело. Отец предлагал вернуться обратно, обещал с работой помочь, в регионах стало все разваливаться, но Виталик отказался. Характеры у нас в семье были, никто ни с кем ужиться не мог, больше 20 мин. находится в одном пространстве было невозможно, начинался ор. Так вот и были мы все раскиданы по разным городам. Одно время Виталик все же мотался к нам в город на заработки, когда у них совсем все развалилось. Я тогда жила с бабушкой, отец все по командировкам мотался. Было мне тогда лет 15. Умел варить он вкусный борщ, и вот когда приезжал, я знала у нас будет вкусный борщ. Взаимоотношения были "интересными" по-другому не назовешь. Когда уезжал, никогда не перезванивал, как доехал, что все нормально. А меня все же этому научили, и не жалею об этом теперь. Когда уезжал был весь в сумках, и провожала его не раз на автостанцию, помогала ему подарки везти. Вот, говорит для любимых детей и жены. Были у него там какие то романчики, но всегда табу. Семья - святое. Я смотрела на него и радовалась, вот молодец, вот так мужчина, а хороший мужчина востребован везде. Так я думала тогда. Прошло время, и поехала я к нему в гости, да и по делам в тот город заехать. И вот по адресу на бумажке нашла его дом, захожу. Первое что бросается в глаза, разруха, не в доме, в глазах у людей, у жены у него. Сама удивилась, тому что увидела. Может не вовремя я приехала. Бывает и такое, всякие времена. Сидели общались с ним, с женой его, и такая боль в его глазах стояла, но он ничего не говорил. Молча курил все на кухне. Мне даже неловко находиться у них было. Быстро сделала свои дела и долой к себе домой. Но, вскоре опять уже в командировку нужно было ехать. Решила заехать к брату, ведь брат же... До поезда оставалось часа 3. Зашли с ним в местный ресторан, а он мне говорит, давай Жень, горькую с тобой выпьем. Спрашивал как у меня дела, но было видно что не до дел моих, в себе весь.
Выпили. Смотрю на него и постарел, и как то вообще усох, как будто гложит что-то. Отставил он стакан с водкой в сторону и говорит. Ошибся я. Ошибся. Сам себя всю жизнь обманывал. Думал что так будет лучше, а кому лучше. Все для детей старался. А где они дети? Сын из колледжа сбежал, по девкам бегает. Дочь - выгнали из института, за прогулы. Я как слушала его, так у меня огурец во рту и застрял. Как же так? Виталь, ты же столько вкладывал, пахал как вол, вахтами, все туда в дом тянул? А он мне отвечает, тянул, тянул, да все по дороге растерял. Приехал как то домой, а куда приехал? Понял, что уже не дом это мой. Все чужое и душа моя чужая. Жил чужой жизнью, бежал и вот. Тяжко на душе от этих откровений, но это настоящая правда, которой надо взглянуть в глаза и назвать вещи своими именами. Дошел, я Жень, до самого дна, растерял себя в погоне, а зачем гнался, как все, как все был и хотел быть. А как по-другому? Разве есть еще что? С женой давно уже нет взаимоотношений, ну живем под одной крышей, детей, как выросли то и не понял. И в один день, понял все чужое. И где я? Нет меня. Потерял себя. Гложит меня пустота. Ищу и не могу найти. Вот сейчас моя молодуха придет. Заходит девчонка молоденькая, его дочери ровестница. Я вообще перестала что-либо понимать. Сижу глазами хлопаю. И понимаю, что эта сопливая, тоже ищет ищет в нем, но оба они чужие. Встретились от безысходности, каждый в своем.
Заказала я мороженое, думаю ну хоть как то засластить себя. И вижу входят в кафе жена Виталика и его дочь и бегут к нашему столу. Не успела я ложку мороженого сьесть, как стол был перевернут. Я оказалась под столом, жена лупила Виталика а дочь, его молоденькую подругу. ...
Поезд отъезжал от перрона, я сидела с рассеченой бровью, смотрела в окно, а за окном стоял милицейский уазик, в которй сажали Виталика и все его большое семейство. Приехала отцу ничего не сказала, он итак больной с сердцем, а здесь все такое. Только после этого мы перестали общаться. А брат мой где-то в Казахстане, ищет себе новую жену...
(продолжение следует)
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
"Самара"
Этот город необычен и интересен. А интересен тем, что близкие мне люди, оказываются из Самары. С этим городом связана одна интересная поездка. ...
Я стояла на Казанском вокзале, смотрела на табло, искала информацию о моем поезде Москва-Челябинск. И вот на табло высветился путь и номер платформы. И когда появилась надпись, мне показалось или так было, как будто золотом осветились буквы. Когда я приехала на Казанский вокзал внутри было какое то ожидание праздника, все ликовало. Я летела на крыльях. Чувство сладости сопровождало меня. А ехала я в Челябинск к своей подруге на свадьбу. Ольга пригласила нас с мужем, но он не смог, чему я обрадовалась, просто побыть одной со своими мыслями на едине, проветриться, прокатиться.
После работы я была уставшая, так что сразу улеглась на верхнюю полку, уши в наушники или наоборот. Вагон был плацкартный, народу было битком. Я повернулась на бок к стенке и уснула.
Утром проснулась под мерный стук колес. Люблю путешествовать в поездах, что-то в этом есть. Запах угля, стук колес. Про носки и храп я опускаю. На сей счет взяла бируши, а вот нос заткнуть было нечем, уткнулась им в подушку.
Когда я проснулась половина вагона было уже пустая. Напротив меня сидела девушка и читала книгу. За окном мелькали деревни, нашей Российской глубинки, черные покосившиеся избы в бело-голубых сугробах. Я смотрела в окно, и видела как солнечные блики играют с снежинками, как сменяется небо из синего-синего в серо-голубое, то разрезаемое яркими солнечными лучами. На душе было спокойно и приятно. Наконец-то я одна, наслаждаюсь поездкой, отдохну от города, от суеты, от работы и от всего привычного. Путешествовать одна я никогда не боялась, получалось почти всегда, что находились интересные попутчики. И в этот раз произошло так же. Мы как то разговорились из далека. Попутчицу мою звали Наталья, ехала она в Самару. Я немного рассказала о себе, вот еду к подруге на свадьбу. Супруг дома, а я вот вырвалась. Что то в Наталье было интересное, она смотрела в окно, читала книгу, слушала плейер и какая то дивная улыбка была на ее лице, как у мадонны. И тайна, и радость, и что-то еще. Глаза излучали такой свет изнутри. Через какое-то время мы совсем разболтались о том о сем, и я не выдержала, Наташ, а что за тайна в тебе? Ты так интересно улыбаешься. Я не побоялась задать такой личный вопрос, у меня было такое чувство что мы знакомы вечность. И думаю, она ощущала себя так же.
Жень, я еду в Самару к любимому человеку. Он женат, у нас будут всего сутки чтобы провести вместе. Вот этим я и свечусь изнутри. Да, влюбленные люди, они такие интересные. Они как будто с другой планеты. На все смотрят по-другому, прагматизм куда-то исчезает, и они летят, летят на крыльях. Периодически ей что то приходило на телефон, она с улыбкой отвечала. Интересно было наблюдать за ней. И честно, я ей позавидовала. Вот человек сорвался за тысячу миль, чтобы сутки провести вместе, насладиться бесконечностью. Я ей задала вопрос, а дальше то что? Какая перспектива? Она посмотрела на меня, сдвинула очки на переносицу, все задают это вопрос, какая перспектива? Что дальше. Это тот порог, о который многие разбиваются, даже не пытаясь поднять голову. Я не ищу перспективы. Я живу здесь и сейчас. Выражаю себя. Мне хорошо с ним, а ему со мной. Что будет завтра, я не знаю. Я здесь и сейчас наслаждаюсь жизнью, я живу. Ну как не раскрыть рот от этих слов. Ну как же, а? Ты спрашиваешь, а где страховка? А страховка это кольцо, страховка это брак? Ну милая, на что я ей сказала, это уже не страховка, это уже цепи. И гремят они с каждым годом все сильней и сильней. И седина ложится на волосы все больше и больше, и морщины режут кожу, и страшно подходить к зеркалу, страшно посмотреть к мужу в телефон, увидев там... Вот моя перспектива, откровенно призналась, я ей. Наташа пересела на мою полку. Обняла меня. Жень, так почему же так происходит? Почему мы ожидаем лучшего, красивого, а большинство отношений заходит именно в этот тупик? Что за прописанный сценарий? А ты думала по-другому? Может дело не в них, не в мужиках, а в нас самих. Может любовь это не набор правило от заката до рассвета, а познание себя? Я смотрела на нее, качала головой, ну ты, мать, загнула, нет я так никогда не думала. А думала ли вообще. Я страдала от того чего нет. От того что вместо того чтобы склеиваться и делаться красивее, с годами облуплялось и трескалось. Жень, все начинается с тебя самой, любовь с тебя и в тебе и к тебе и от тебя. Она говорила какие то волшебные слова, мне хотелось их понять, проникнуть в их суть, потому что я чувствовала, что где то здесь дверь для меня, но не могла объять.
Мы долго еще беседовали, эта девочка много мне рассказала и показала, я даже в разговоре с ней забыла куда еду и зачем. Моя правильность в этой поездке закончилась, как и я сама. Я поняла после разговора, что жизнь моя уже не будет иной, что то меняется во мне глубоко и безвозвратно.
К вечеру поезд прибыл на станцию Самара. Я сидела у окна и смотрела. Она вышла из поезда, я его сразу узнала, у него был такой взгляд. Так смотрят любящие люди, глубоко с нежностью, с силой. И сидя в вагоне наблюдая за ними я почувствовала трепет их сердец, я услышала музыку Вселенной. Это не спутать ни с чем. Бесконечное единение. Если я и где то пыталась ее осудить и оправдать себя. То вся моя судешка разлетелась в дребезги. Она вышла из вагона она обнял ее. Вокруг суетились люди. Но они были вне этого. Я смотрела на них и слезы потекли у меня из глаз. Вот оно настоящее, живое. И это возможно здесь на земле. Этому невозможно научится из книжек, семинаров, трениннгов. Нет, это песня сердца и ее не спутать ни с чем, ни с чего. Это Бог говорит в тебе, это Ты говоришь, говоришь всему Я ЕСМЬ. И это так.
Поезд тронулся, перрон оставался позади. Мне не хотелось расставаться с этой счастливой парой. И частичку их я унесла с собой. Милые, дорогие, будьте счастливы, спасибо вам, что вы есть!...
Девушка, девушка!!! Проснитесь!!! Проснитесь!!! Через 15 мин. Челябинск.
(продолжение следует)
Этот город необычен и интересен. А интересен тем, что близкие мне люди, оказываются из Самары. С этим городом связана одна интересная поездка. ...
Я стояла на Казанском вокзале, смотрела на табло, искала информацию о моем поезде Москва-Челябинск. И вот на табло высветился путь и номер платформы. И когда появилась надпись, мне показалось или так было, как будто золотом осветились буквы. Когда я приехала на Казанский вокзал внутри было какое то ожидание праздника, все ликовало. Я летела на крыльях. Чувство сладости сопровождало меня. А ехала я в Челябинск к своей подруге на свадьбу. Ольга пригласила нас с мужем, но он не смог, чему я обрадовалась, просто побыть одной со своими мыслями на едине, проветриться, прокатиться.
После работы я была уставшая, так что сразу улеглась на верхнюю полку, уши в наушники или наоборот. Вагон был плацкартный, народу было битком. Я повернулась на бок к стенке и уснула.
Утром проснулась под мерный стук колес. Люблю путешествовать в поездах, что-то в этом есть. Запах угля, стук колес. Про носки и храп я опускаю. На сей счет взяла бируши, а вот нос заткнуть было нечем, уткнулась им в подушку.
Когда я проснулась половина вагона было уже пустая. Напротив меня сидела девушка и читала книгу. За окном мелькали деревни, нашей Российской глубинки, черные покосившиеся избы в бело-голубых сугробах. Я смотрела в окно, и видела как солнечные блики играют с снежинками, как сменяется небо из синего-синего в серо-голубое, то разрезаемое яркими солнечными лучами. На душе было спокойно и приятно. Наконец-то я одна, наслаждаюсь поездкой, отдохну от города, от суеты, от работы и от всего привычного. Путешествовать одна я никогда не боялась, получалось почти всегда, что находились интересные попутчики. И в этот раз произошло так же. Мы как то разговорились из далека. Попутчицу мою звали Наталья, ехала она в Самару. Я немного рассказала о себе, вот еду к подруге на свадьбу. Супруг дома, а я вот вырвалась. Что то в Наталье было интересное, она смотрела в окно, читала книгу, слушала плейер и какая то дивная улыбка была на ее лице, как у мадонны. И тайна, и радость, и что-то еще. Глаза излучали такой свет изнутри. Через какое-то время мы совсем разболтались о том о сем, и я не выдержала, Наташ, а что за тайна в тебе? Ты так интересно улыбаешься. Я не побоялась задать такой личный вопрос, у меня было такое чувство что мы знакомы вечность. И думаю, она ощущала себя так же.
Жень, я еду в Самару к любимому человеку. Он женат, у нас будут всего сутки чтобы провести вместе. Вот этим я и свечусь изнутри. Да, влюбленные люди, они такие интересные. Они как будто с другой планеты. На все смотрят по-другому, прагматизм куда-то исчезает, и они летят, летят на крыльях. Периодически ей что то приходило на телефон, она с улыбкой отвечала. Интересно было наблюдать за ней. И честно, я ей позавидовала. Вот человек сорвался за тысячу миль, чтобы сутки провести вместе, насладиться бесконечностью. Я ей задала вопрос, а дальше то что? Какая перспектива? Она посмотрела на меня, сдвинула очки на переносицу, все задают это вопрос, какая перспектива? Что дальше. Это тот порог, о который многие разбиваются, даже не пытаясь поднять голову. Я не ищу перспективы. Я живу здесь и сейчас. Выражаю себя. Мне хорошо с ним, а ему со мной. Что будет завтра, я не знаю. Я здесь и сейчас наслаждаюсь жизнью, я живу. Ну как не раскрыть рот от этих слов. Ну как же, а? Ты спрашиваешь, а где страховка? А страховка это кольцо, страховка это брак? Ну милая, на что я ей сказала, это уже не страховка, это уже цепи. И гремят они с каждым годом все сильней и сильней. И седина ложится на волосы все больше и больше, и морщины режут кожу, и страшно подходить к зеркалу, страшно посмотреть к мужу в телефон, увидев там... Вот моя перспектива, откровенно призналась, я ей. Наташа пересела на мою полку. Обняла меня. Жень, так почему же так происходит? Почему мы ожидаем лучшего, красивого, а большинство отношений заходит именно в этот тупик? Что за прописанный сценарий? А ты думала по-другому? Может дело не в них, не в мужиках, а в нас самих. Может любовь это не набор правило от заката до рассвета, а познание себя? Я смотрела на нее, качала головой, ну ты, мать, загнула, нет я так никогда не думала. А думала ли вообще. Я страдала от того чего нет. От того что вместо того чтобы склеиваться и делаться красивее, с годами облуплялось и трескалось. Жень, все начинается с тебя самой, любовь с тебя и в тебе и к тебе и от тебя. Она говорила какие то волшебные слова, мне хотелось их понять, проникнуть в их суть, потому что я чувствовала, что где то здесь дверь для меня, но не могла объять.
Мы долго еще беседовали, эта девочка много мне рассказала и показала, я даже в разговоре с ней забыла куда еду и зачем. Моя правильность в этой поездке закончилась, как и я сама. Я поняла после разговора, что жизнь моя уже не будет иной, что то меняется во мне глубоко и безвозвратно.
К вечеру поезд прибыл на станцию Самара. Я сидела у окна и смотрела. Она вышла из поезда, я его сразу узнала, у него был такой взгляд. Так смотрят любящие люди, глубоко с нежностью, с силой. И сидя в вагоне наблюдая за ними я почувствовала трепет их сердец, я услышала музыку Вселенной. Это не спутать ни с чем. Бесконечное единение. Если я и где то пыталась ее осудить и оправдать себя. То вся моя судешка разлетелась в дребезги. Она вышла из вагона она обнял ее. Вокруг суетились люди. Но они были вне этого. Я смотрела на них и слезы потекли у меня из глаз. Вот оно настоящее, живое. И это возможно здесь на земле. Этому невозможно научится из книжек, семинаров, трениннгов. Нет, это песня сердца и ее не спутать ни с чем, ни с чего. Это Бог говорит в тебе, это Ты говоришь, говоришь всему Я ЕСМЬ. И это так.
Поезд тронулся, перрон оставался позади. Мне не хотелось расставаться с этой счастливой парой. И частичку их я унесла с собой. Милые, дорогие, будьте счастливы, спасибо вам, что вы есть!...
Девушка, девушка!!! Проснитесь!!! Проснитесь!!! Через 15 мин. Челябинск.
(продолжение следует)
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
"Вокзал"
Мы сидим в кафе, напротив меня человек с которым я прожила тцать лет. Мы смотрим в глаз друг другу. ... Жень, а помнишь наше первое свидание? Помню, Андрюш. Помню как ты лихо накручивал круги и кренделя около меня, видела это все. Улыбаемся, он держит меня за руку. Жень, неужели же ведь так вот и расстанемся? Ведь сколько всего было. Андрюш, пора взрослеть. Ты это знаешь, врозь нам будет уже лучше. Да жалко старое, привыкли притерлись, но дальше уже никак. Улыбаюсь.. Да, моя дорогая, ты опять права, я и сам это вижу. И не быть тебе женой полковника. А я никогда и не стремилась быть женой полковника. Я просто была женой, я была женщиной, я была собой и остаюсь собой. Какая ты Жень, Андрей теребит перчатку в руке. А помнишь как я на руках носил твоего отца до туалета, когда мама умерла, он слег? Андрюш и это помню, это все дорого. Это все останется в сердце. Помню как и колотили мы друг-друга, потому что оба пришли в тупик, помню бессонные ночи, помню как плакали друг у друга на плече, помню как стали раскрываться друг перед другом, научились спустя ... лет, друг-другу говорит правду.
Жень, и ты вот меня вот такого вот теперь отпустишь? Отпускаю, Андрюш, отпускаю дорогой, потому что тесно мне уже и тебе тесно. Да, маме своей передавай привет большой. И надеюсь, все же она отпустит тебя когда-нибудь, как и ты ее. Такой начальник ты стал, а мама руководит тобой, каждый вечер подробный отчет о проделанной работе, прям как в штабе у вас. Улыбаюсь. -Да, Жень, и в этом ты права... Ну, я тебе писать буду, звонить, такого друга ,как ты у меня уже не будет. -Я смотрю на него с нежностью, Андрюш, никогда не говори никогда, все у тебя будет, все у тебя впереди еще, если ты захочешь. ....
Он уехал, так мы расстались. Я вышла на привокзальную площадь, думаю, надо же, с детства поезда вокзалы, все время в пути, вот жизнь, какая интересная. Бывает же.. и опять вокзал.
Мы сидим в кафе, напротив меня человек с которым я прожила тцать лет. Мы смотрим в глаз друг другу. ... Жень, а помнишь наше первое свидание? Помню, Андрюш. Помню как ты лихо накручивал круги и кренделя около меня, видела это все. Улыбаемся, он держит меня за руку. Жень, неужели же ведь так вот и расстанемся? Ведь сколько всего было. Андрюш, пора взрослеть. Ты это знаешь, врозь нам будет уже лучше. Да жалко старое, привыкли притерлись, но дальше уже никак. Улыбаюсь.. Да, моя дорогая, ты опять права, я и сам это вижу. И не быть тебе женой полковника. А я никогда и не стремилась быть женой полковника. Я просто была женой, я была женщиной, я была собой и остаюсь собой. Какая ты Жень, Андрей теребит перчатку в руке. А помнишь как я на руках носил твоего отца до туалета, когда мама умерла, он слег? Андрюш и это помню, это все дорого. Это все останется в сердце. Помню как и колотили мы друг-друга, потому что оба пришли в тупик, помню бессонные ночи, помню как плакали друг у друга на плече, помню как стали раскрываться друг перед другом, научились спустя ... лет, друг-другу говорит правду.
Жень, и ты вот меня вот такого вот теперь отпустишь? Отпускаю, Андрюш, отпускаю дорогой, потому что тесно мне уже и тебе тесно. Да, маме своей передавай привет большой. И надеюсь, все же она отпустит тебя когда-нибудь, как и ты ее. Такой начальник ты стал, а мама руководит тобой, каждый вечер подробный отчет о проделанной работе, прям как в штабе у вас. Улыбаюсь. -Да, Жень, и в этом ты права... Ну, я тебе писать буду, звонить, такого друга ,как ты у меня уже не будет. -Я смотрю на него с нежностью, Андрюш, никогда не говори никогда, все у тебя будет, все у тебя впереди еще, если ты захочешь. ....
Он уехал, так мы расстались. Я вышла на привокзальную площадь, думаю, надо же, с детства поезда вокзалы, все время в пути, вот жизнь, какая интересная. Бывает же.. и опять вокзал.
Re: Любит, не любит/Территория взаимоотношений
"А у кота зеленые глаза"
Вечером, того же дня, как уехал Андрей, ко мне заглянула Галина-Малина. Вот не знаю, зову ее так, хочется ее так звать. Она зашла ко мне с бутылкой вина.
Ну, теперь тебя поздравить можно, с почестями отправила своего бывшего мужа на заслуженный отдых. И улыбается во-всю. Ой, Галь, опять ты ерничаешь. Колешь меня своими иголками. Что теперь тебе не нравится, мой ты критикант? Да нет, все у тебя как-то просто... Мне бы так. Задумчиво крутит штопор в руке. Потом подлетает к холодильнику, -ой Жень, а что пусто то как? Захолостевала уже? Быстро. -Да, Галь, надоели, щи, борщи, солянки. Хочу бутерброд с килькой и стакан воды. Галя подносит палец к носу и с умным видом говорит - вот, вот а кто стаканчик поднесет? А я ей в ответ - а водички и не хочется! И мы с ней смеемся, хохочем. -Эх, Женька, весело с тобой, да знаю видела, сколько вы всего с Андреем прошли. Я вами горжусь, достойно расстались. Респект вам обоим. -Галя, опять крутишь. Давай наливай. Я достаю бокалы. Вино было вкусным, я крутила бокал, смотрела как вино плещется в бокале. -Жень, а Игорь то твой, что теперь? -А Игорь переехал с семьей в другой город. Улыбаюсь. -Вот, вот, я тебе говорила, так все и закончится. Зря ты на него столько времени потратила. Я тебя предупреждала. -Галь, ты прям, фарисей-законник стала. И все у тебя по полочкам и все ясно. Это туда, а то сюда. Ляпота. Смотрим друг на друга, улыбаемся. -Жень,а с тобой просто и хорошо, я много чего не понимаю, но мне приятно и хорошо с тобой общаться. Ты ничего не требуешь, не судишь, ты вот, есть как есть. О! Я только сейчас это поняла. Давай за это выпьем! Мы чокаемся...
Сидим, дальше разговариваем, тут на кухню важно зашел Барсик, мой кот. -Жень, а у твоего кота зелены глаза. И Галя пытается его погладить, но Барсик отскакивает от нее и начинает шипеть. -Галь, не трогай его, не лезь в его пространство, захочет сам придет. Он такой, с характером. На первое встречное тю-тю, кис-кис не идет. Он отцовых докторов по стенки строил.
Галя уходит, остаюсь в квартире одна, а вернее с котом. Барсик запрыгнул на подоконник, опять полез в кактусы. Он кусает кактус, а тот его иголками колет. Никто друг-друг не уступает. Барсик недовольно фыркает, опять ничего не получилось. -Овчарка ты моя, иди ко мне. Кот летит ко мне, запрыгивает на коленки и приятно урчит. Одиночество, я перестала его ощущать, как стала больше присматриваться к себе и как то я поняла, что я интересна сама себе. Эта новая дверь, и я хочу ее открыть. И после этого одиночество больше ко мне не приходило. Я перестала его понимать и бежать от него. Это все равно, что бежать от себя. Но, куда?
Через несколько месяцев я уехала в другой город к подруге. Я поняла, что в Москве, как бы я ее не любила, оставаться больше нет смысла. Все ушли, разъехались по разным местам, вот мой черед пришел. И я это так отчетливо понимала, собрала чемоданы, кота в котомку и уехала. Вот как бывает, Галя уехала в Индию, тоже поняла, что ей надо двигаться. Решила побыть с собой, сказала поеду на пол-года. Но уже год, а она все там, и нравится. Звала к себе, но не тянет, не хочу. Мне нравится здесь РФ. Люблю эту землю, я слышу ее, я слышу ее песню, все прекрасное происходит со мной, и происходило на это земле. Но, кто знает, может захочу и полечу за моря, за океаны. А пока...
Как-то вечером раздался звонок. -Жень, привет, это я, Игорь. Ты как там? Ты соскучилась? Я скучал, я очень скучал, я постоянно о тебе думал. Я думал. Я хочу к тебе приехать. -Конечно, скучала по тебе. Но, я не беспокоила тебя. Я понимала, тебе нужно разобраться с собой. И на это нужно время. А я занималась своей жизнью, много тоже надо было привести в порядок, понять и переосмыслить. У меня все хорошо. Со мной все хорошо. -Жень, Женечка, я очень хочу тебя увидеть! ...пауза. Если ты хочешь, приезжай.
День клонился к концу. Далеко на горизонте тихой поступью наступали сумерки. Тишина. Вдали сверчки стрекочут, и под эту прекрасную музыку я засыпала. Мыслей не было, была чистота, чистота восприятия, опять накатило, пришло чувство единство со всем. Со всей землей, с каждой душой, с мириадой Вселенных. И я чувствовала как все больше погружаюсь в это. Где-то далеко пробежала мысль, а вдруг это конец, но сердце сказало нет, это новое начало и остановилось. ... В небе вспыхнула новая звезда.
Вечером, того же дня, как уехал Андрей, ко мне заглянула Галина-Малина. Вот не знаю, зову ее так, хочется ее так звать. Она зашла ко мне с бутылкой вина.
Ну, теперь тебя поздравить можно, с почестями отправила своего бывшего мужа на заслуженный отдых. И улыбается во-всю. Ой, Галь, опять ты ерничаешь. Колешь меня своими иголками. Что теперь тебе не нравится, мой ты критикант? Да нет, все у тебя как-то просто... Мне бы так. Задумчиво крутит штопор в руке. Потом подлетает к холодильнику, -ой Жень, а что пусто то как? Захолостевала уже? Быстро. -Да, Галь, надоели, щи, борщи, солянки. Хочу бутерброд с килькой и стакан воды. Галя подносит палец к носу и с умным видом говорит - вот, вот а кто стаканчик поднесет? А я ей в ответ - а водички и не хочется! И мы с ней смеемся, хохочем. -Эх, Женька, весело с тобой, да знаю видела, сколько вы всего с Андреем прошли. Я вами горжусь, достойно расстались. Респект вам обоим. -Галя, опять крутишь. Давай наливай. Я достаю бокалы. Вино было вкусным, я крутила бокал, смотрела как вино плещется в бокале. -Жень, а Игорь то твой, что теперь? -А Игорь переехал с семьей в другой город. Улыбаюсь. -Вот, вот, я тебе говорила, так все и закончится. Зря ты на него столько времени потратила. Я тебя предупреждала. -Галь, ты прям, фарисей-законник стала. И все у тебя по полочкам и все ясно. Это туда, а то сюда. Ляпота. Смотрим друг на друга, улыбаемся. -Жень,а с тобой просто и хорошо, я много чего не понимаю, но мне приятно и хорошо с тобой общаться. Ты ничего не требуешь, не судишь, ты вот, есть как есть. О! Я только сейчас это поняла. Давай за это выпьем! Мы чокаемся...
Сидим, дальше разговариваем, тут на кухню важно зашел Барсик, мой кот. -Жень, а у твоего кота зелены глаза. И Галя пытается его погладить, но Барсик отскакивает от нее и начинает шипеть. -Галь, не трогай его, не лезь в его пространство, захочет сам придет. Он такой, с характером. На первое встречное тю-тю, кис-кис не идет. Он отцовых докторов по стенки строил.
Галя уходит, остаюсь в квартире одна, а вернее с котом. Барсик запрыгнул на подоконник, опять полез в кактусы. Он кусает кактус, а тот его иголками колет. Никто друг-друг не уступает. Барсик недовольно фыркает, опять ничего не получилось. -Овчарка ты моя, иди ко мне. Кот летит ко мне, запрыгивает на коленки и приятно урчит. Одиночество, я перестала его ощущать, как стала больше присматриваться к себе и как то я поняла, что я интересна сама себе. Эта новая дверь, и я хочу ее открыть. И после этого одиночество больше ко мне не приходило. Я перестала его понимать и бежать от него. Это все равно, что бежать от себя. Но, куда?
Через несколько месяцев я уехала в другой город к подруге. Я поняла, что в Москве, как бы я ее не любила, оставаться больше нет смысла. Все ушли, разъехались по разным местам, вот мой черед пришел. И я это так отчетливо понимала, собрала чемоданы, кота в котомку и уехала. Вот как бывает, Галя уехала в Индию, тоже поняла, что ей надо двигаться. Решила побыть с собой, сказала поеду на пол-года. Но уже год, а она все там, и нравится. Звала к себе, но не тянет, не хочу. Мне нравится здесь РФ. Люблю эту землю, я слышу ее, я слышу ее песню, все прекрасное происходит со мной, и происходило на это земле. Но, кто знает, может захочу и полечу за моря, за океаны. А пока...
Как-то вечером раздался звонок. -Жень, привет, это я, Игорь. Ты как там? Ты соскучилась? Я скучал, я очень скучал, я постоянно о тебе думал. Я думал. Я хочу к тебе приехать. -Конечно, скучала по тебе. Но, я не беспокоила тебя. Я понимала, тебе нужно разобраться с собой. И на это нужно время. А я занималась своей жизнью, много тоже надо было привести в порядок, понять и переосмыслить. У меня все хорошо. Со мной все хорошо. -Жень, Женечка, я очень хочу тебя увидеть! ...пауза. Если ты хочешь, приезжай.
День клонился к концу. Далеко на горизонте тихой поступью наступали сумерки. Тишина. Вдали сверчки стрекочут, и под эту прекрасную музыку я засыпала. Мыслей не было, была чистота, чистота восприятия, опять накатило, пришло чувство единство со всем. Со всей землей, с каждой душой, с мириадой Вселенных. И я чувствовала как все больше погружаюсь в это. Где-то далеко пробежала мысль, а вдруг это конец, но сердце сказало нет, это новое начало и остановилось. ... В небе вспыхнула новая звезда.